У военкомата Гурин, оставив сидор у Ивана, пошел искать свою команду. Но прежде всего он искал Сорокина — вдвоем потом легче будет найти кого угодно. Он толкался, ходил от одной группы к другой, но Сорокина нигде не было. «Опаздывает… Вот копун, не мог уж вовремя прийти. Наверное, брюки наглаживает. Или к своим девахам зашел прощаться. Ведь опоздает — попадет же…» — волновался он за своего друга. Увидел капитана, подбежал к нему, спросил:

— Где наша группа, товарищ капитан?

— А, Гурин… Здесь ваша команда, здесь… Не расходитесь. Сейчас построение будет.

— Вот Сорокина еще нет, опаздывает, — подосадовал Васька, но капитан его не слышал, он держал в руках какие-то списки и сверял их с теми, что были у стоящего рядом молоденького лейтенанта. — Пойду поищу… — Гурин снова пошел бродить по толпе, подошел к своим.

— Ну, что? — спросила мать.

— Сейчас будет построение. Вот Женьки Сорокина до сих пор нет… Опаздывает. Сбегать, что ли, поторопить? Не успею. Алеш, может, ты смотаешься? Ведь опоздает — попадет ему, с этим же не шутят.

— Куда он побежит? — воспротивилась мать. — Ближний свет! Придет твой Жек, никуда не денется.

— Ну, ладно, пойду… Мне пора… — Гурин стал прощаться с родными.

Мать снова заплакала, вцепилась в него, уткнулась лицом ему в грудь, запричитала:

— Сыночек мой дорогой, да увижу ли я тебя снова?.. Да я ж на тебя и не нагляделась… Только-только вырос, еще и костюмчика ни одного не сносил, и чубчик только первенький отрастил… Да неужели ж?..

— Ма, хватит… Пойду, меня уже ждут там… — Глаза у него влажно заблестели.

Наконец мать отцепилась, он взял сидор, закинул за плечо и заспешил, не оглядываясь, чтобы самому не выдать своей слабости, не расплакаться.

Пришел — и точно, чуть не опоздал: капитан уже делал перекличку:

— Гордеев!

— Есть.

— Становись.

— Гурин!

— Есть.

— Становись.

Встал он в строй, а сам по сторонам глазами кидает, ищет Жека. «Эх, попадет ему…»