Возвышая эти последние, хлебные законы, тем самым возвышали и заработную плату. Само собою разумеется, что, будучи нарушено в ту или другую сторону, равновесие между ценами жизненных припасов и заработной платы никогда не восстановляется немедленно. «Жестокость» закона заработной платы, между прочим, именно в том и заключается, что при возрастании цен жизненных припасов сама заработная плата только тогда начинает подниматься, когда бедствия и лишения уменьшат предложение рабочих рук на рынке. Поэтому в нашей метафоре не будет никакого преувеличения, если мы скажем, что заработная плата поднимается лишь по трупам рабочих – в том случае, когда увеличение цен жизненных припасов не сопровождается соответствующим ему возвышением спроса на рабочую силу. Но это последнее представляет собою лишь редкое исключение из общего правила.

Таким образом, возвышение пошлин на хлеб необходимо должно было повести за собою многие бедствия в среде рабочего класса. Но не эти бедствия смущали английскую буржуазию. И теория, и практика говорили ей, что при прочих равных условиях высота прибыли на капитал обратно пропорциональна высоте заработной платы, и что при низкой плате можно дешевле продавать товары, не понижая этим уровня прибыли. Чтобы повысить уровень прибыли на капитал, нужно было, следовательно, понизить заработную плату, т. е. удешевить содержание рабочего. Хлебные законы были главными препятствиями к достижению этой цели, а потому английская буржуазия естественно должна была добиваться их отмены. Но как могла она сделать это? Хорошо понимая свои интересы, землевладельцы плохо поддавались на теоретические доводы в пользу свободы торговли. Оставалось принудить их к тому, на что они не соглашались добровольно. И так как английская буржуазия не была заражена предрассудками, характеризующими наших народников, то она и решилась употребить политические средства для достижения своих экономических целей. Борьба против хлебных законов приняла характер политической борьбы между поземельной аристократией и торгово-промышленной буржуазией.

«Бесполезно было нападать на эту вредную меру (т. е. на хлебные законы) до тех пор, пока заведование всеми делами страны целиком находилось в руках людей, в интересах которых мера эта была принята, – справедливо замечает Мользуорт[205], – поэтому все громче и громче стал раздаваться старый клич в пользу парламентской реформы». И действительно, агитация в пользу реформы парламента немедленно приняла весьма грозные размеры; она послужила даже поводом ко многим кровавым столкновениям народа с властями. Но только в 1830 году, в значительной степени под влиянием Июльской революции во Франции, общественное мнение настолько склонилось в пользу реформы, что происшедшие в этом году выборы дали ее сторонникам перевес в Нижней палате. Первого марта 1831 года лорд Джон Россель внес билль о реформе, а в июне 1832 года билль этот, несмотря на ожесточенное сопротивление аристократии, получил, наконец, силу закона.