Десятки тысяч партизан и демобилизованных военных, привыкших к убийствам и грабежам, потерявших родных и друзей от рук колчаковцев, привнесли в общественную жизнь разнузданную мстительность. Порой она обрушивалась не только на «гадов», но и на представителей власти, пытавшихся сдержать «свой» бандитизм. В Сибири, где был острый дефицит партийно-советских и чекистских кадров, масса партизан в 1920–1921 годах оказалась в РКП(б), советских структурах, войсках ВОХР, ЧОН, милиции и органах ВЧК, превратив их в чрезвычайно криминализированные структуры. Таким образом, несмотря на окончание периода всевластия партизан в районах, захваченных ими после ухода белых, и установление большевистского режима, постоянные террористические атаки на тех, кого партизаны считали врагами, продолжились и некоторое время поддерживали в деревне (да и в ряде городов) обстановку гражданской войны.

По мнению современного исследователя, «…в 1920–1921 годах периферия в большинстве регионов была фактически вне уверенного контроля советских властей и находилась во власти банд – как уголовно-криминальных, политических, в их традиционном понимании, так и „банд“, контролировавшихся различного рода местными партийными, советскими и другими функционерами»[2707].

Среди многочисленных последних работ (сейчас можно говорить о настоящем всплеске интереса историков ряда регионов к красному бандитизму, правда слабо осмысляемому) мы, к сожалению, не найдем каких-либо новых подходов к оценке этого явления. Разве что М. И. Вторушин считает его неизбежным следствием большевистской политики, характерным для всей страны[2708]. Нет и попыток оценить демографический ущерб от этого явления, сконцентрировать внимание на заинтересованности верхов в истреблении и подавлении классовых противников руками «своих» бандитов.

Иные современные исследователи поверхностно оценивают красный бандитизм, полагая его кратковременным и не очень кровопролитным, при этом предлагая чрезвычайно упрощенные объяснения данного феномена. Так, А. М. Плеханов считает красный бандитизм ответом на советский бюрократизм, а К. Н. Габушин видит его причины в низких моральных качествах коммунистов[2709]. А ведь красному бандитизму как заметному и специфическому явлению в постсоветский период оказались посвящены обстоятельные труды, достаточно давние, но сохраняющие свое первостепенное значение[2710]. Уже тогда В. И. Шишкин выделил и поныне актуальные задачи для исследователей: «…выяснить причины возникновения красного бандитизма, его масштабы и формы выражения, динамику краснобандитских акций и судьбу этого явления в целом: сошло ли оно на нет стихийным путем; было ли ликвидировано властями, и если да, то когда и каким образом; или же власти адаптировали его для решения своих проблем, главнейшей из которых, как всегда, была задача подавления народного сопротивления?»[2711]