Впрочем, военные и партийные покровители Шевчука не дали его в обиду. С. М. Серышев в 1923 году – сразу после скандального завершения партизанской карьеры Шевчука – печатно уверял, что отряд последнего «отличался суровой дисциплиной и спайкой», а о самом главаре сказал так: «Не совсем усвоив пути революционного движения и тактику коммунистической партии последних двух лет, он, тем не менее, предан заветам Октябрьской революции и умрет на своем посту, но не покривит душой»[2683]. Типичный красный махновец, Шевчук, в последний момент перебежавший к чекистам и, похоже, заслуживший должность спецагента, остался для советской власти своим: назначенный командовать ротой и тут же уволенный из НРА, он в 1925 году был мобилизован в РККА и сделал карьеру[2684].

Часть приморских партизан скрывалась в сопках из‐за всевозможных конфликтов с чекистами. В мае 1922 года директору ГПО ДВР Л. Н. Бельскому было передано заявление братьев Петра и Алексея Мартышкиных, которых в то время активно преследовал Свободненский подотдел Амурского облотдела ГПО, обвиняя в связи с командиром партизанского отряда анархистом Ивановым. Еще осенью 1921 года Мартышкины уволились из партизанского отряда по болезни, устроились на работу в железнодорожную милицию станции Шимановской и две недели спустя были ненадолго арестованы Свободненским подотделом ГПО. Затем их обвинили в связях с появившимся на территории станции Ивановым, причем чекисты угрожали братьям расстрелом. В ответ те 20 ноября 1921 года ушли в тайгу. Бельский велел прекратить преследование Мартышкиных, обязав их «приехать с повинной»[2685].

Забайкальские партизаны также доставляли множество хлопот властям. На рубеже 1922–1923 годов секретарь Нерчинско-Заводского укома РКП(б) сообщал о ненадежной политической ситуации из‐за анархизма местных партизан, уже к весне 1922 года давших по уезду 1,3 тыс. дезертиров:

<…> …ноябрь [19]22 года – белые подготовляют и делают налет на нашу территорию – терчасти, состоящие сплошь из партизан[,] призываются на охрану границы, все встали, как один, а потом также как один самовольно снимаются и разбредаются по домам, предварительно сделав попытку избить комсостав. Кто больше всех наводил панику в эти дни – партизаны. Приискá – народ на них все партизаны. И вот, кто не хочет признавать государственной власти, отбывать подводы, платить госналог, относить сельские и волостные повинности, [это] те же самые прииска. <…> Мы, коммунисты[,] живем на вулкане: в один прекрасный день нас могут колотить и белые и «красные»…[2686]