В конце года красный бандитизм по-прежнему был распространен по всему востоку России и часто фиксировался в документах, где его не забывали отделять от обычного уголовного бандитизма. Из обзора бандитских действий по Сибири на 11 октября 1922 года следовало, что в Иркутской губернии «зарегистрировано два случая красного бандитизма»[2833]. А в циркуляре (приблизительно от декабря того же года) начальника Контрразведывательного отдела полпредства ГПУ по Сибири В. М. Алексеева и врид начальника отделения по борьбе с бандитизмом Г. И. Валейко, адресованном всем губернским отделам ГПУ, констатировалось, что осведомительный аппарат частей РККА и ЧОН к борьбе с бандитизмом почти не привлекается. Между тем эта агентурная сеть была призвана «дать безусловно ценный материал в отношении выявления как „красного бандитизма“ (особенно проявляющегося в частях[,] находящихся на активной ликвидации банддвижения)», так и уголовного, «принявшего за последнее время в войсковых частях хронический характер»[2834].

Со стороны бывших повстанцев критика властей по-прежнему шла преимущественно слева. В Канском уезде партизаны, крайне недовольные политикой центра, говорили, что «у власти стоят люди[,] чуждые их интересам[,] [и над ними] необходимо произвести чистку»[2835]. В сентябре 1922 года в Красноярском уезде среди бывших партизан Манского района наблюдалось «сильное недовольство спецами – бывшими работниками Колчаковских времен», среди партизан шли «разговоры, что таких спецов нужно уничтожать, иначе они задавят крестьян без оружия». Из госинфсводки 6 декабря того же года следовало, что в Красноярском и Канском уездах недовольство партизан вызывало отсутствие налоговых послаблений тем хозяйствам, которые были разорены при белых[2836].

В инфсводках зафиксированы подчас анекдотические формулировки: 7 апреля 1922 года завотделом управления Кузнецкого уездного исполкома писал в Томск, что за последнюю неделю в Кольчугине «красный бандитизм наблюдается лишь [в] легких формах». Получалось, что проявления бандитизма со стороны властей отслеживались ими же чуть ли не еженедельно – и это в небольшом городке. Президиум Томского губкома РКП(б) 31 января 1923 года отметил, что в тюрьме города Кузнецка «наблюдаются избиения заключенных как по линии ГПУ, так и [по линии] милиции…», указав секретарю укома «на необходимость особенно чутко относиться к проявляющемуся иногда в Кузнецке красному бандитизму». Инструктор ЦК РКП(б) Егоров, обследовавший Алтайскую губернию, заявил на заседании Сиббюро ЦК 27 февраля того же года, что красный бандитизм «не вполне изжит, в некоторых районах [его] влияние пока еще не определено»[2837].