Власти особенно тревожились из‐за частого сопротивления экс-партизан сбору продналога, в котором те видели продолжение продразверстки. В январе 1922 года бойцы 13‐й кавдивизии, расквартированной в окрестностях Семипалатинска, возмущались издевательствами при сборе продналога: вымораживанием несдатчиков в холодных помещениях, массовыми избиениями, имитациями расстрелов. Сборщики продналога в ответ «…кричат Центру: „Уберите тот или иной полк, он нам мешает работать“»[2821]. Известны факты открытого противостояния партизан властям даже на исходе указанного года. Из госинфсводки от 27 декабря следовало, что в «…деревне Ключевой Кыштовского района [Татарского уезда Омской губернии] значительная часть крестьянства, под[д]авшись агитации быв[ших] красных партизан[,] отказалась от выполнения продналога. Волпродинспектор объявил, что неподчинившиеся боевому приказу и агитирующие за срыв будут арестованы. Начальник охотничьей команды (быв[ших] партизан) подал команду „в ружье“. Командир 1-ой роты этой же команды объявил Кыштовский район на военном положении»[2822].

Из записки И. П. Павлуновского в Информационный отдел ГПУ (февраль 1922 года) с приложением «суммированных сведений о методах по взиманию продналога по Сибири» следовало, что в Кыштовском районе Татарского уезда «активное участие по выкачке продналога принимают партизане». Вместе с тем в этой же записке приводились примеры партизанской враждебности продналоговой политике, автор прямо, но вряд ли обоснованно обвинял виднейших партизан в повстанческих намерениях: «В Минусинском уезде группа Кравченко (б[ывший] красный партизан) имеет целью организовать восстание против верхов под лозунгом „долой продналог“»[2823]. Легендарный А. Д. Кравченко уже с начала 1920 года, со времен его кратковременного ареста при неудачном создании Енисейской дивизии, находился под чекистским надзором; при этом о якобы подготовке группами Кравченко восстаний против продналога в четырех волостях сообщалось чекистами еще 6 октября 1921 года[2824].

Подобные сведения явным образом исходили от агентов-провокаторов и отражали точку зрения местных чекистов, заинтересованных в фабрикации ярких политических дел. В том же феврале 1922 года заведующий Славгородским политбюро ОмгубЧК и уездный продкомиссар доносили, что на юге уезда члены деревенских комячеек организуются в подпольные группы с намерением уничтожать или задерживать вывоз хлеба, причем «…активное участие в организации принимают партизанские вожди Мамонтов, Козырь и Рябовалов[2825]. Главная цель группы [—] на почве продналога поднять в скором времени восстание». Однако пресловутые «подпольные» группы в Славгородском уезде, согласно позднейшим документам о реабилитации, были созданы самими агентами местного политбюро, причем чекисты весной того же года жаловались, что комячейки в ответ на повстанческую агитацию угрожают «лишением жизни нашим сексотам», занимающимся активной провокационной работой[2826]. Вряд ли можно сомневаться, что выставление партизанских вожаков в виде «заговорщиков» подготавливалось не без ведома руководителей полпредства ГПУ по Сибири.