Штурмовые отряды РКП(б) – войска ЧОН – отличались исключительной беспощадностью к повстанцам и сочувствовавшему им населению. Власти больше тревожились не из‐за террора, а из‐за мародерства, приводившего к разложению и снижению боеспособности. В приказе по ЧОН от того же августа 1922 года пресловутые «самореквизиции», типичные для красных штурмовиков, были названы «бандитскими проявлениями», позорящими РККА[2846].
Беспощадность войсковых частей, действовавших в Тюменской губернии после подавления Западно-Сибирского восстания 1921 года, наглядно показана Н. Г. Третьяковым[2847]. В конце июля 1922 года Ишимский отряд ЧОН под командой Квашнина, преследуя повстанцев, вторгся в соседний Тарский уезд, где начал производить экспроприации и расправы над местными жителями, заподозренными в связях с «бандитами», «чем вызвал враждебное отношение населения как к лично отряду, так равно и к Советской власти вообще», поскольку сам вел себя по-краснобандитски[2848].
На национальных окраинах, будучи крепко замешенна на шовинизме, красный бандитизм внутренних войск, подавлявших восстания коренного населения, свирепствовал особенно долго. Красный бандитизм был способом существования внутренних войск и ЧОН, где бывшие партизаны обычно занимали видное место; главными очагами его проявления были Якутия, Ойротия, Бурятия, Хакасия, где основные беззакония творились воинскими частями. Например, карательный отряд щетинкинца П. Л. Лыткина в октябре 1920 года уничтожил как казачьих пособников мужское население хакасского улуса Арбаты. Явившись под видом «белобандитов», отряд Лыткина созвал сход и два дня требовал добровольцев. С большим трудом получив немногих противников власти, лыткинцы их перебили, а затем открыли огонь по остальным хакасам. Трупы и притворившихся мертвыми свалили в колодец, забросали корой с крыш и зажгли: «Мнимо мертвые начали задыхаться… <…> …корье зашевелилось и высуналась половина туловища туземца и кричит[:] „Неме горек. Онче берым… (что надо[,] всем дам)“, …но Лыткину ничего не надо было и взвившаяся шашка покончила с туземцем. Высовывались еще люди, но безмолвно с разбитыми черепами возвращались обратно. Отряд уехал. Женщины и дети[,] не смея подойти к месту казни[,] издалека слышали стон погибающих еще несколько часов…» Всего погибло 34 хакаса, чудом спасся один. Партизан К. И. Матюх напоминал Лыткину в 1929 году, что жители Таштыпского района еще не забыли, как сельские «колодцы наполнили белогвардейцами»[2849].
В Хакасии главными виновниками повстанчества начала 20‐х годов были преступные действия карательных отрядов П. Л. Лыткина, Дзерве, Ковригина и др.[2850] Сопротивление красным со стороны многих хакасов сохранялось и позднее, несмотря на постоянные репрессии и бессудные расправы. Начальник второго боеучастка Ачинско-Минусинского боевого района А. П. Голиков (будущий писатель Аркадий Гайдар) в апреле 1922 года информировал командующего войсками ЧОН Енисейской губернии о том, что против «полудиких инородцев» необходимо применение, по опыту подавления восстания А. С. Антонова в Тамбовской губернии, самых жестких санкций, вплоть до полного уничтожения «бандитских» улусов[2851]. Отряд Голикова ограничился отдельными казнями хакасов, в основном занимаясь массовыми избиениями, пьянством и мародерством. Другие командиры частей ЧОН вместе с комячейками практиковали взятие заложников и массовые расправы.