Архивы и публикации свидетельствуют, что повседневное нарушение законности продолжалось и много позже окончания Гражданской войны, и не только в милицейско-чекистской среде. Для верхов рамки «социалистической законности» выглядели очень широкими. В сентябре 1922 года было опубликовано выступление председателя Сибревкома М. М. Лашевича, где тот без малейшего стеснения рассказал, каким способом краевые власти «дисциплинировали» строптивого московского уполномоченного по лесосплаву: «Для того, чтобы его подчинить, пришлось обратиться к ГПУ и, только после того, как мы его продержали в одном скромном погребе несколько дней, он заявил, что будет работать с нами в контакте»[2827].

Невозможно согласиться с недавно высказанным мнением, что после завершения в январе 1922 года судебного процесса над мариинскими милиционерами и чекистами «…массового проявления красного бандитизма на территории Кузбасса не было»[2828]. Напротив, Кузбасс еще долго оставался одним из основных центров проявления красного бандитизма. На конференции горнорабочих в поселке Кольчугино (будущий город Ленинск-Кузнецкий) весной того же 1922 года были протесты против спецов, требовавших дисциплины, а один из выступавших заявил под аплодисменты, что у рабочих «нарвал кровавый пузырь, который должен лопнуть, надо выйти [им на] кровавую баррикаду»[2829].

Тем не менее несколько судебных процессов, прошедших по инициативе Москвы в сибирских губерниях в 1922 году, дали острастку наиболее ретивым борцам с «контрой»[2830]. Власти уездов и волостей стали действовать аккуратнее, хотя часто закрывали глаза на произвол комячеек, так что в среде сельских партийцев бандитизм процветал еще долго. Осенью 1922 года в Иркутской губернии он принял организованный характер из‐за появления многочисленных краснобандитских шаек. В Барлукской волости Минготуйская ячейка организовала разбойную шайку из 20 человек, в которую входили в качестве вожаков и активистов восемь партийцев. Они грабили «кулаков», убили мельника с семьей. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Зиминском уезде, где коммунисты происходили в основном из партизан и продолжали свою личную войну[2831].

Президиум Иркутского губкома РКП(б) 5 сентября 1922 года заслушал отчет о поездке инспектора в Зиминский район «для обследования ячеек с целью уяснения причин красного бандитизма». Тот посетил Тагнинскую, Хор-Тагнинскую и Ашехабатскую ячейки и сделал тенденциозный вывод: причины красного бандитизма исключительно в грабительстве многочисленных бродячих шаек. Из-за неспокойной обстановки комячейкам приходится нести охрану, быть оторванными от дома и хозяйства, «что вносит озлобление». В ячейках состоят бывшие красные партизаны, партработы в них практически не было и нет, «поэтому они действуют так, как понимают [обстановку]». В итоге губком предложил своему орготделу дать ячейкам директивные указания и запросить Зиминский уком партии о тех мерах, которые он принимает для искоренения красного бандитизма[2832].