– Шёнауэр.

– И он зарисовывал церкви?

Астрид кивнула.

– Мало найдется таких, кто под конец года зарисовывает церкви.

– Да вообще мало тех, кто зарисовывает церкви.

У женщины снова начались болезненные схватки, а Астрид задремала. Когда пришли известить, что готова отдельная палата, сквозь занавески ярко просвечивало солнце. Элисабет подошла к Астрид и призналась, что вообще-то не хочет уходить, но предстоящее ей лучше пережить в одиночку.

– Удачи тебе, Астрид.

– Тебе тоже всего самого лучшего, Элисабет.

– Спасибо.

Они попрощались за руку. Потом дверь открылась снова, вошли две девушки с выпирающими животами, на вид обе не старше четырнадцати лет. У обеих волосы еще не высохли после тщательной помывки. По тому, как держалась акушерка, Астрид поняла, что сами они желания помыться не проявили. Девушки трындели напропалую, не обращая внимания на то, что в палате есть еще кто-то. Притащили третью кровать, со скрежетом проехавшую ножками по полу.

«Вот так, – подумала Астрид. – Вот мы тут и лежим. Кто не хочет детей, у того они родятся. А кто хочет, никак не может родить».

* * *

Она заснула, а когда проснулась, тех девушек рядом уже не оказалось, и тут накатила такая сильная схватка, что Астрид зарычала от боли. Наконец-то началось. Акушерка принесла держатели для ног. Астрид отвратительно было лежать в этой позе, будто вывернутой наизнанку, с липкой кожей и взмокшими волосами, потной, гадкой и злой. Ближе к ночи пришли к мнению, что ребенок лежит поперек, и, как бы она ни поворачивалась на койке, как бы ни тужилась, выходить он не хотел. Ее живот отказывался повиноваться, ей приходилось тужиться, напрягая мышцы, о существовании которых она почти забыла, мышцы, которые она чувствовала натруженными только после ночей, проведенных с Герхардом Шёнауэром. Вспомнив о нем, она закрыла глаза и перенеслась в другую реальность – увидела Дрезден, о котором мечтала. Астрид уже подошла совсем близко к променаду, но тут приступы вернули ее в действительность, и боли в пояснице заставили газовые фонари Дрездена погаснуть.

Когда она очнулась, опять горел свет, и она сначала не поняла, где находится, но потом сообразила, что уже ночь и горит огромная карбидная лампа на стене. Астрид видела ее как в тумане, перед глазами у нее плясали желтоватые всполохи. Ей казалось, что в ней будто застряла тяжелая рыбина. Внезапно пламя лампы закрыла темная фигура, затем она исчезла, но появилась другая, и Астрид услышала звяканье металла по металлу, и что-то упало на пол, и это что-то с полу подняли.

И тут она страшно перепугалась.