– А ты знаешь, что это стоит четыре кроны за ночь?

– А цена одинаковая, будет у меня один ребенок или два?

Карандаш фрёкен Эрьявик остановил бег по листу бумаги. Акушерка взглянула на Астрид и сказала, что если родится двойня, то дополнительной платы за второе родоразрешение с нее не возьмут.

– У тебя здесь в городе никого нет?

– Никого.

– А отец ребенка? Его имя известно?

– Он бы хотел, чтобы было известно, если бы дожил до этого дня.

Эрьявик опустила голову. Астрид продолжила:

– Он был архитектор, и мы поженились, но потом он умер. Его фамилия Шёнауэр, но я хочу, чтобы мальчиков крестили под фамилией Хекне.

Акушерка кивнула и записала название города, где родился Герхард.

– Мы и имена выбрали, – сказала Астрид. – На случай, если они родятся слабенькими и надо будет поскорее их крестить.

Для этого графы в анкете не было, и фрёкен Эрьявик приготовилась писать на полях. Почерк у нее был аккуратный, карандаш заточен хорошо.

– Йеганс и Эдгар, – сказала Астрид. – Йеганс тот, что выйдет первым.

– Значит, если родится только один, это будет Йеганс?

– Дa. Тогда это будет Йеганс.

– А если родятся девочки?

– Не родятся…

– Что?

Астрид кашлянула:

– Гунхильд и Халфрид. Гунхильд – та, что снует близенько.