– Возможно, ответы. Или ничего. Пока не знаю.
– Хочешь найти мать, верно?
– Да.
– Спустя двадцать лет, и совершенно одна. – Очередная долгая пауза, словно Уэйд подбирал слова. – Знаешь, я бы поехал с тобой. Достаточно было попросить.
– Одиночество мне привычно, Уэйд. Это моя стихия. Говори о Стивене что угодно, но даже он это понимал. И я не пытаюсь ничего исправить. Слишком поздно. Я хочу посмотреть ей в глаза – в глаза своему прошлому – и наконец прекратить убегать и винить себя. Понимаю, тебе это кажется бредом. Ты не оглядываешься. И я много лет жила по такому же принципу. Но не сработало. Значит, пора попробовать что-то другое. А иначе для меня никогда ничего не изменится.
– Ты уверена, что хочешь изменений?
– Конечно. Думаешь, мне нравится моя нынешняя жизнь, нынешняя… я? Которая боится совершить очередную ошибку? Или снова сделать кому-то больно? Сделать больно тебе?
– Давай исключим меня из уравнения – впрочем, ты это уже сделала. Я просто прошу тебя подумать, что ты делаешь и почему. Твоя поездка кажется весьма спонтанным решением. Ты думала, что будешь делать, когда приедешь? Что ей скажешь, если найдешь?
– Не представляю.
– Возможно, ты переоцениваешь свою готовность. – Его голос смягчился, утратив колкость.
– Если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда.
– Слушай, Кристи-Линн, я понимаю, ты хочешь разобраться во всем сама, и, возможно, ты права, но я уже говорил тебе: я готов подождать. Это не изменилось.
Кристи-Линн закрыла глаза. Она ненавидела собственные слова:
– А я говорила, что не стою ожидания. Это тоже не изменилось.
– Кристи-Линн…
– У меня слишком много «
– И я за одной из них?
– Да, – мягко сказала она. – Прости.
– Мы увидимся, когда ты вернешься?