– Можешь не провожать, – запротестовала Кристи-Линн, когда Уэйд взял ее под руку и повел к крыльцу. – Я в порядке.

– Тс-с. – Он открыл дверь и поставил на пол сумку с ее вещами. – Давай ты примешь душ, а я пока приготовлю ужин?

Кристи-Линн глянула на часы.

– Уже почти полночь, и ты вел всю обратную дорогу. Ты, наверное, валишься с ног.

– Возможно, но, как я помню, в последний раз мы с тобой ели двенадцать часов назад. Я не сяду в машину, пока тебя не накормлю. Иди, включай воду, не мешай мне делать мою работу.

– Работу? Какую работу?

Он улыбнулся.

– Заботиться о тебе.

И правда. Он заботился о ней весь день. И, если честно, задолго до этого.

– Но почему ты заботишься обо мне?

– Потому что этого не делаешь ты. А кто-то должен.

Мягкость в голосе Уэйда застала Кристи-Линн врасплох, его доброта грозила растопить ее в лужицу. Так легко было бы на него положиться, впустить в свою жизнь. Но что потом? Как быстро ему надоест эмоциональная благотворительность и все разрушится? Ведь это случится. Несомненно, случится.

– Слушай, я понимаю, ты пытаешься помочь, но я в порядке. Правда. Не нужно за мной присматривать.

– Зато за мной нужно, – ухмыльнулся он. – Я умираю с голоду, так что пойду обыщу твою кухню.

Полчаса спустя Кристи-Линн вернулась уже в халате и мягких носках. Уэйд поставил в гостиной пару подносов и нес с кухни тарелки с яичницей-болтуньей и тостами. Он даже сделал две чашки чая. От этого всего у Кристи-Линн странным образом сжалось горло. Она не помнила, когда для нее в последний раз готовили яичницу. Или хоть что-нибудь.

– Это было вовсе не обязательно, – смущенно сказала Кристи-Линн. – Знаю, ты считаешь меня беспомощной, но я уже давно научилась за собой ухаживать.

– Да. Я бы сказал, слишком давно. – Уэйд сел на диван и взял вилку. – И я не считаю тебя беспомощной. Но иногда принимать помощь – это нормально. А теперь ешь. Я пытался найти какой-нибудь женский фильм, но в такое время показывают только ночные телешоу или рекламные передачи.

– Спасибо. Я с удовольствием поем в тишине.

Пока они ужинали, между ними мурлыкал Толстой, уютно устроившись на диване. После суматошного дня казалось немного странным просто есть яичницу в гостиной. Кристи-Линн украдкой глянула на жующего хлеб Уэйда, вспоминая, как он пригрозил выдать Рэя, если тот посмеет хотя бы взглянуть в сторону Айрис. Кристи-Линн никогда не верила в доблестных рыцарей, но сейчас Уэйд вел себя именно так. Завтра надо будет позвонить Ретте и объяснить, почему она не может выполнить просьбу об удочерении, но сейчас можно просто есть яичницу и не думать о завтра.