– Спасибо тебе за это, – мягко проговорила она. – Ты угадал, что он станет проблемой.
– Профессиональный инстинкт, – сказал Уэйд, проведя рукой по свежепокрашенному книжному шкафу возле окна. – Здорово. Ты сама?
Кристи-Линн кивнула, застенчиво улыбаясь.
– Мой первый опыт в переделке мебели. Выбирать книги тоже было увлекательно. В детстве я любила читать. Надеюсь, Айрис тоже полюбит.
Уэйд взял с полки «Зеленые яйца и ветчину» и выдавил улыбку.
– Ну, похоже, все получится. Счастлив за тебя. И за Айрис.
Он собрался уходить, и Кристи-Линн запаниковала. Он все еще страшно злился, и совершенно справедливо, но она просто не могла его отпустить.
– Хотела спросить… – Слова словно застряли в горле. – Я надеялась, ты сможешь поехать за Айрис вместе со мной.
Он повернулся, нахмурившись.
– Ты вроде сказала, что Рэй потерял интерес.
– Дело не в нем. Просто… – Она прикоснулась к его руке и почувствовала, как он напрягся, но не отпускала, пока он не поднял взгляд. – Я не хочу ехать одна, Уэйд. Знаю, я говорила, что предпочитаю одиночество, но я ошибалась. Ты мне нужен.
Все эмоции покинули лицо Уэйда, оставив лишь холод.
– Меня больше не интересует роль твоего сопровождающего, Кристи-Линн. Я пытался, но все закончилось плохо.
Кристи-Линн отпустила его руку, подошла к окну и выглянула на улицу из-за плотных штор, повешенных накануне вечером. Она готовилась к этому разговору несколько недель, даже не зная, выпадет ли ей шанс все высказать, но теперь, когда момент настал, словно утратила дар речи, хотя вот-вот потеряет мужчину, который, вопреки всему, нашел путь к ее сердцу. Почему нельзя просто сказать: «Я хочу тебя… Я люблю тебя…»?
Уэйд все еще стоял в дверях, все еще ждал какого-то ответа, но, судя по холоду в глазах, его терпение иссякало. Нужно что-нибудь сказать, что угодно – ведь другого шанса не будет.
– Помнишь, мы обсуждали слова Мисси, что наши «никогда» – это запертые нами же двери?
Уэйд лишь неопределенно пожал плечами. Он заставлял ее отдуваться за все самостоятельно, и Кристи-Линн сочла это вполне справедливым.
– В общем, я много думала и поняла: она права. Материнство было моим «никогда», потому что я боялась наделать ошибок. Но я заперла не только эту дверь. Были и другие, например, я не позволяла себе любить – и