До настоящего времени в историографии ведутся споры о масштабах якобитской эмиграции. Согласно данным исследователей Дж. К. О'Каллагана и Г. Шоссинан-Ногаре, с 1688 по 1692 гг. в одну только Францию прибыло около 30 тыс. политических эмигрантов с Британских островов[1669]. При жизни Якова II их численность, по всей видимости, изменилась незначительно, поскольку абсолютное большинство тех, кто не желал принимать режим Вильгельма III и уехал за границу до 1701 г., были или придворными и ближайшими соратниками Якова II, которые покинули Британские острова вместе со своим монархом еще во время «Славной революции», или участниками реставрационных восстаний 1689–1691 гг., которые вынуждены были бежать с родины после поражения. Вторая волна эмиграции, серьезно повлиявшая на численность якобитских диаспор в Европе, наступила только после поражения восстания якобитов в Великобритании в 1715–1716 гг.[1670]

Проблема якобитской эмиграции остается слабо изученной, поэтому данных по другим странам и, тем более, по численности эмигрантов в Европе в целом не имеется. Известно лишь, что диаспоры в Испании и на территории современной Италии заметно уступали по численности французской. Из результатов исследований американского историка Д. Сечи можно заключить, что при жизни Якова II якобитская эмиграция в целом составляла не менее 100 тыс. человек, но, возможно, намного больше[1671].

Первая волна эмиграции была представлена в основной своей массе идейными сторонниками Якова II, для которых главным мотивом бегства с родины являлась верность свергнутому в ходе «Славной революции» монарху. Значительная часть эмигрантов была тесно связана с политикой, проводившейся Яковом II в период нахождения у власти. Другие приняли активное участие в борьбе против Вильгельма Оранского и его соратников уже после их прихода к власти. Кроме того, большинство эмигрантов первой волны были католиками[1672], поэтому единственным способом возвращения на родину для этих людей была реставрация Якова II. Они считали пребывание в изгнании временным, а положение Вильгельма III на Британских островах — крайне неустойчивым. В связи с этим, вся деятельность якобитской эмиграции в 1689–1701 гг. была направлена на подготовку возвращения Якова II к власти в Британии[1673].

Длительное время вопрос о социальном составе якобитской эмиграции оставался также малоизученным. Наиболее точные сведения имелись по ирландским наемникам, служившим во французской армии, которые были представлены выходцами из низших слоев общества[1674]. Однако, согласно новейшим исследованиям, якобитская эмиграция в основной своей массе была представлена аристократией и дворянством. Якобиты-эмигранты достаточно легко адаптировались к жизни на новой родине, чему было несколько причин. Во-первых, высокий социальный статус открывал им доступ к пенсиям и оплачиваемым должностям при европейских дворах и в армиях[1675]. Кроме того, большая часть якобитов продолжала получать доходы от своих поместий, поскольку случаи, когда семьи эмигрировали в полном составе, были редкими, и оставшиеся на Британских островах родственники выплачивали эмигрантам положенные им доли дохода[1676]. Во-вторых, к концу XVII в. в Европе сложилась единая элитарная культура. По словам Д. Сечи, всюду господствовала «французская мода, нравы и вкусы»[1677]. Поэтому, приезжая в любую европейскую страну, представители британского нобилитета встречали привычную обстановку и правила поведения.