Что дальше делать с этими зарисовками, возникающими в ходе упражнения? Обычно они странноватые, зойсовские. Один студент из нескольких заходов на это упражнение вылепил рассказ побольше; в каждом заходе он брал разные наборы из пятидесяти слов, но персонажи у него во всех этих фрагментах на 200 слов были одни и те же. Были и те, кто применял это упражнение, чтобы создать некий стартовый блок, с крепким развитием действия, после чего снимал ограничения и переписывал рассказ, используя все необходимые «новые» слова.

Красота этого упражнения в том, что оно показывает нам, как мы живем с неким представлением о том, какие мы писатели. Стоит сесть сочинять, этого писателя мы и выпускаем наружу. В тот миг меняется то, как действует наш мозг. Мы менее открыты к тому, чего хочет сам рассказ, чего хочет генератор речи внутри нас. Мы работаем в узком диапазоне того, как, по нашему мнению, нам следует писать. Упражнение перекрывает этот мыслительный подход, заняв его практическими условиями упражнения и предоставив остальному уму задаваться вопросом: «Ну хорошо, а что у нас еще есть?» То есть: «Какие другие писатели тут могут найтись?»

Возможно, это упражнение подобно танцам на пьяную голову и видеозаписи этого танца. Если потом проиграть эту запись, можно уловить проблеск того, что обычно делать не решаемся, но оно нам нравится. А раз нравится, возможно, потом стоит проделать такое и целенаправленно.

Приложение В Учимся переводить

Приложение В

Учимся переводить

Один из русских писателей, которого я люблю больше всех, но его работ здесь нет (он из ХХ века), – Исаак Бабель.

Бабель, подобно Гоголю, – писатель, для которого качество перевода исключительно важно – столь музыкальна его проза. Можно сказать, писатель более фактологический – писатель, чье воздействие завязано на противопоставлении образов и в меньшей мере на выбор слов, какими эти образы созданы (как у Толстого или Чехова), – более неуязвим перед переводом. Если вы, подобно Бабелю, писатель-стилист, вы сильнее зависите от того, как переводчик справится с невозможной, если вдуматься, задачей: позволит вам прозвучать и прочувствоваться по-английски так, как вы звучите и чувствуетесь по-русски. Те из нас, кто не говорит по-русски, никогда по-настоящему не поймут, каким мастером стиля был Бабель, но точнее сопереживать ему мы можем, потренировавшись на этом упражнении.

А еще, как вам предстоит убедиться, мы внятнее представим себе собственные стилистические наклонности.

Вот пять разных вариантов перевода одной фразы из рассказа Бабеля «В подвале» (один из величайших в литературе рассказов на деликатную классовую тему):