“Самсунг” смог построить комплекс, состоящий из 5-этажного служебно-представительского здания и 11-этажного жилого дома, менее чем за два года. В основном использовались местные стройматериалы и отделка. Здание выстроили “с запасом”, оно рассчитано на работу нескольких десятков дипломатов, приемы на несколько сотен гостей. Правда, жилищные условия для россиян можно счесть довольно стесненными, но таковы уж оставшиеся с советских времен нормы обеспечения жильем загранработников.

Таким образом, чтобы обосноваться в Сеуле, дипломатам потребовалось десять с лишним лет. В том числе пять с половиной лет переговоров и два года собственно строительных работ. Немало, но не так уж и много за восстановление исторической справедливости и создание долгосрочной, ориентированной на будущее базы для активной работы в интересах развития двусторонних отношений из поколения в поколение.

Новый старый партнер на Дальнем Востоке[293]

Новый старый партнер на Дальнем Востоке[293]

Визит Президента РФ В. В. Путина в КНДР стал своеобразной внешнеполитической сенсацией летнего сезона рубежа тысячелетий, озадачившей многих наблюдателей в России и за рубежом. Несмотря на то, что уже к осени стало ясно, что на Корейском полуострове начали разворачиваться серьезные политические процессы, в которых России необходимо участвовать, поначалу было немало недоумевающих и недовольных в связи с пхеньянским визитом российского лидера. Приходилось сталкиваться с немалым числом рассуждений о “внезапности” этой дипломатической акции, “подчиненности” ее какой-то скоропреходящей конъюнктуре (скажем, только лишь желанию подорвать основания для реализации американских планов в области ПРО) или даже о том, что в борьбе за “многополярность” Россия ищет новых союзников среди “государств-изгоев”, поэтому резкий поворот в сторону КНДР – это начало новой тенденции в российской внешней политике[294]. Некоторые не слишком осведомленные о “политической кухне” комментаторы увязывали принятие решения о визите с не вполне удачным исходом российско-американских переговоров на высшем уровне в Москве в начале июня 2000 г. (в частности, по теме ПРО США, одним из главных оправданий для которой служила “северокорейская ракетная угроза”) или же с визитом председателя Государственного комитета обороны КНДР Ким Чен-ира в Пекин в мае 2000 г., после которого, мол, и России надо было “не отстать”.

Следует, наверное, согласиться с тем, что время и обстоятельства визита (перед саммитом “восьмерки” на Окинаве) были выбраны исключительно удачно, дав мощный демонстрационный эффект, столь же важный в дипломатии, сколь и рутинная черновая работа. Визит действительно застал многих врасплох, поскольку перечеркнул ряд устоявшихся представлений и теорий. Во-первых, постулат о том, что Северная Корея – государство, находящееся в глубокой дипломатической изоляции, с которым невозможно иметь дело, непонятное, непредсказуемое, а потому опасное. Во-вторых, представления о незначительности роли России на Корейском полуострове в связи с тем, что “северокорейцы не хотят контактов с Москвой”. В-третьих, визит дал альтернативную “линии кнута и пряника” концепцию стабилизации обстановки на Корейском полуострове – через преодоление изоляции Пхеньяна, равноправное сотрудничество без нажима и шантажа.