Скарятин был уволен от должности <…> Теперь наступает время расплаты. <…> Законность восторжествовала, и перед судом присяжных в непродолжительном времени предстанет подсудимый, обращавший предоставленную ему власть в орудие грубого разнузданного произвола и насилия1145.
Скарятин был уволен от должности <…> Теперь наступает время расплаты. <…> Законность восторжествовала, и перед судом присяжных в непродолжительном времени предстанет подсудимый, обращавший предоставленную ему власть в орудие грубого разнузданного произвола и насилия1145.
Приверженцам сильного государства ничего не оставалось делать, кроме как уповать на помощь свыше. Катков фактически открыто выражал надежду на вмешательство самого царя, когда осуждал решение о проведении суда присяжных:
Мы живем в Российской Империи, где господствует Верховная Власть, свободная и над всем возвышенная <…> [Она] имеет <…> возможность <…> пресечь всякую несправедливость, если захочет1146.
Мы живем в Российской Империи, где господствует Верховная Власть, свободная и над всем возвышенная <…> [Она] имеет <…> возможность <…> пресечь всякую несправедливость, если захочет1146.
Возможно, он не знал о том, что монарх уже отклонил прошение Скарятина. И все же в итоге при совершенно неожиданном повороте событий надежда Каткова оправдалась.
В небольшой заметке, помещенной в конце газеты, 13 июля 1883 года «Новое время» сообщило своим читателям (и другие газеты последовали его примеру в течение следующих нескольких дней), что в результате императорского манифеста, обнародованного 15 мая, уголовное дело против Скарятина прекращено1147. 15 мая состоялась коронация Александра III, и, как и в предыдущие годы, она сопровождалась амнистиями и помилованиями как подсудимых, так и осужденных преступников1148. Скарятин не был упомянут в этом манифесте как частное лицо. Его уголовное преступление (тяжкие побои) было просто одной из многих категорий преступлений, попавших под амнистию. В прессе не появилось никаких дискуссий или комментариев. Помилование было обычной юридической практикой (как в Российской империи, так и за ее пределами). И все же резкое и беззвучное завершение дела Скарятина поражает на фоне того шума, который его сопровождал в течение предыдущих четырех лет.
***
Бунты и их правовые последствия были обусловлены своеобразной смесью ограниченных административных ресурсов, эпизодической, но значительной модернизацией и международным контекстом, который заставлял (некоторых) государственных чиновников с подозрением или даже враждебностью относиться к мусульманам России. Что еще более важно, это дело подчеркивает степень изменения правовой системы, которая после 1860‐х годов стала делать акцент на ответственности и предоставлять массам новые правовые возможности. Когда «Московский телеграф» заявлял о победе законности, это, несомненно, означало, что новые принципы и процедуры одержали верх над сторонниками старого порядка. Соотнося этот процесс с другими делами против сотрудников правоохранительных органов, газета утверждала: