И если отец в явном виде никогда не беседовал с нами об этом, то его действия говорили сами за себя. Нам не разрешалось ходить на танцы, совместно организованные соседней школой для мальчиков и нашей школой для девочек, равно как и на другие мероприятия с участием мальчиков, на которые нас не сопровождал отец. После школы мы сразу направлялись домой, где проводили почти все свободное время. Местные молодые люди были наслышаны о сестрах Чэпел и в любом случае старались нас избегать; их отношение к нам можно было обобщить одной фразой, в отчаянии сказанной Родериком на похоронах Розалинды: вы девочки-ведьмы!

Отправляясь на летние каникулы, мы встречали множество молодых людей, которые никогда о нас не слышали – оказывается, мир большой. Отец всегда был рядом и быстро избавлялся от всякого, кто пытался пригласить нас потанцевать или прогуляться при луне – будь то на палубе круизного лайнера в Европу или на курортах в Швейцарии или Италии. «Им это неинтересно, спасибо», – говорил он, махнув рукой.

Несмотря на бдительность отца, Зили однажды умудрилась закрутить тайный роман. Его звали Йорген Гюндерсон – летом 1954 года, когда Зили было пятнадцать лет, он приехал из Норвегии погостить у Флоренс Хелланд, своей кузины, и ее семьи. У Флоренс были только сестры, поэтому отец спокойно отпускал нас к ним домой, и поэтому же Йоргену удалось выскользнуть из его сетей. Йорген выглядел совсем не так, как я представляла себе норвежских мальчиков – холодными блондинами. Его мать была из Южной Америки (кажется, Аргентины), и его взъерошенные черные волосы сильно контрастировали с бледной кожей; он был в том возрасте, когда руки и ноги неуклюже болтаются будто бы отдельно от тела, как у марионетки.

Я видела его лишь однажды, когда ярким солнечным утром он появился у окна нашей спальни. Мы еще лежали в кроватях, когда я услышала легкое постукивание. «Айрис, подожди», – сказала Зили, но я уже открывала шторы – там, на улице, стоял Йорген с букетом роз. Он что-то говорил, его губы двигались, но мы ничего не могли разобрать. В тот момент я вообще не знала о его существовании – Зили общалась с ним втайне от всех, поэтому при виде его я в ужасе закричала, решив, что у меня продолжается ночной кошмар.

На мой крик примчалась Доуви, а потом и отец, а Зили все пыталась что-то объяснить. Йорген испугался и убежал, оставив на газоне разбросанные розы. Вскоре все открылось – Зили, рыдая, поведала нам о своей любовной истории, которая включала всего лишь пару молочных коктейлей в кафе-мороженом на Мейн-стрит, касание рук под столом и пачку любовных писем, которые Зили спрятала под матрасом, а отец тут же конфисковал и сжег в духовке.