По дороге домой я заехала на почту – идти туда пешком на этот раз я не хотела, была не в настроении. В почтовом ящике я, конечно же, обнаружила письмо от Элайзы Мортимер – всего лишь письмо, не один из ее пухлых конвертов, полных газетных статей, чьи заголовки, раскручиваясь и увеличиваясь, как в фильмах времен Великой депрессии, должны были сбить меня с ног. Вернувшись домой, я бросила конверт в лоток к остальным письмам, села за стол и посмотрела в окно: мальвы, красные холмы… Я наслаждаюсь этим видом с того самого времени, когда впервые посетила этот дом в 1957 году.

Лола снимала его еще до нашей встречи – ей нужен был дом в тихом месте, с садом, в котором она могла бы выращивать цветы и травы для производства своих духов. Потом мы выкупили его и переехали сюда жить, а свой магазин Лола передала управляющим. Вид не изменился, а вот дом – очень. Когда мы с Лолой начали хорошо зарабатывать, мы все здесь переделали и построили еще одно крыло, а потом все эти годы модернизировали его тут и там, добавляя современные штрихи. Когда его превратят в музей – уверена, после нашей смерти так и будет, эти комнаты не потребуют особых преобразований. Я прямо вижу, как в гостиной на складном стуле сидит скучающий охранник, который говорит туристам, тянущимся к Лолиной вазе индейцев навахо или фотографии Таос-Пуэбло: «Пожалуйста, не трогайте руками!»

Ужасно об этом думать на самом деле. Сейчас мне бы лучше отвлечься, забраться в постель, отдохнуть, почитать книгу, поспать. Моему телу нужно восстановиться после падения, и не стоит мне лишний раз испытывать судьбу. И все же письмо Элайзы Мортимер притягивает мое внимание. Оно такое тоненькое после всех этих огромных пакетов. Интересно, что она хочет?

Уважаемая мисс Рен, Вы не ответили на мои письма, и я прекрасно Вас понимаю и уважаю Ваше желание не разглашать свою частную жизнь. Но поймите и Вы меня – несмотря на все мои сомнения в отношении дальнейшего расследования, связанные с тем, что мои попытки его продолжить не приветствуются, я остаюсь журналисткой, а Вы – публичной персоной, величайшей американской художницей. Я убеждена, что ваша личная история могла бы во многом дополнить историю становления женщин и способствовать более глубокому пониманию феминистского и современного искусства. Недавно я говорила с Фредерикой Хелланд Бранч, младшей сестрой Флоренс. Фредерика все еще живет в Беллфлауэр-виллидж, а Флоренс, к сожалению, в прошлом году умерла. Фредерика рассказала мне, что Флоренс была близкой подругой Хейзел (Зили) Чэпел и что она и все ее родные всегда знали, что Вы и есть Айрис. Франсис, другая сестра Фредерики, владеет одной из картин Сильвии Рен, купленной в галерее в Нью-Йорке. Фредерика мне очень помогла в моем расследовании – в частности, она предоставила мне фотографии Айрис Чэпел, которые подтверждают предположение о том, что Айрис – это Вы. Она рассказала, что, когда, в отсутствие наследников, имущество мистера Чэпела распродавалось после его смерти, она купила несколько предметов (например, серебряный чайный сервиз), которые она готова вам передать, если Вам они нужны. Нам с Фредерикой разрешили посетить семейный особняк Чэпелов, и я стала чуть лучше понимать Сильвию Рен, когда увидела роспись на стенах спальни (сейчас они используются как кладовые; если хотите, я могу сделать фотографии). Я благодарна Фредерике и другим давним жителям Беллфлауэр-виллидж за информацию, но им известно далеко не все, и я до сих пор не знаю, как именно умерли Эстер, Розалинда, Калла и Зили. И никто не знает. И хотя вопросы остаются, как видите, мне удалось собрать убедительные свидетельства того, что Вы и есть Айрис Чэпел. Ко мне обратился редактор «Вэнити фэйр» с предложением опубликовать это расследование в их журнале. Я буду рада, если Вы согласитесь поучаствовать в подготовке этой статьи – в той степени, в какой пожелаете. Вы знаете, как со мной связаться. Со своей стороны я заверяю Вас, что Ваша история будет рассказана с огромным уважением к Вам и всем Вашим родным. С уважением, Элайза Л. Мортимер