– Никогда не бывала в Иллинойсе, – сказала она, наблюдая за моими попытками вытереть волосы. Мне хотелось ответить: «И я тоже. Только проездом».

– Из какого вы города? Чикаго?

– Нет, Беллфлауэр-виллидж, – сказала я без задней мысли, сложив полотенце и оставив его на прилавке. Мне предстоит еще несколько лет противостоять щупальцам Айрис, которые не сразу меня отпустят.

– Не каждый цветок можно использовать в парфюмерии, – сказала Лола, и я услышала в ее речи легкий акцент. – Например, колокольчики[20] – нельзя.

– Ясно, – задумчиво сказала я, не понимая, зачем она мне это рассказывает.

– Но можно подойти к этому с другой стороны. Чем пахнет Беллфлауэр-виллидж? Иными словами, чем пахнет дом?

Таким странным был этот вопрос, и задан он был с таким авторитетом, что я ответила, не интересуясь, зачем ей это. Нового дома у меня еще не было, поэтому я ответила про старый.

– Летом он пахнет зеленым. Зеленый – это запах?

– Да, конечно.

– Пахнет землей и дикими цветами на лугу, – сказала я, неожиданно почувствовав легкую тоску по дому. – Фиалковыми духами и английской лавандой.

– Хорошо, а чем еще? – Своими вопросами она напоминала мне доктора Уестгейта и его психоанализ. Я не понимала, чего она добивается, но мне было интересно.

– Старым викторианским домом.

– Хм, – сказала она. – Такого я раньше не слышала. И чем он пахнет?

Я на мгновение задумалась.

– Свадебным тортом и тайнами.

– Интересно. А чем еще?

– Точно не розами.

Она подняла брови.

– Почему не розами?