Так я стала Сильвией Рен из Иллинойса, и так я представилась Лоле через час после приезда в Санта-Фе. Автобус из Денвера высадил меня недалеко от Санта-Фе-плаза в самый разгар сезона дождей: я не увидела ничего похожего на яркие цвета тех картин в галерее; все вокруг было мутно-серым. Я побежала в ближайшую закусочную, где заказала яичницу с тостом; яичница была с перцем чили, и я долго пыталась выковырять эти зеленые кусочки, но в итоге сдалась. За едой я просмотрела объявления в местной газете и увидела Лолино объявление о комнате. Позже я узнаю, что в центре Санта-Фе у нее парфюмерный магазин, который она унаследовала от своей тети, а над ним – квартира, где и жила Лола. После смерти тети ее спальня стояла пустой, и Лоле эта пустота казалось невыносимой.

Мне было неловко встречаться с потенциальным арендодателем в таком виде – в одежде, которая была на мне несколько дней, с мокрыми от дождя волосами и перевязанной рукой. Парфюмерный магазин располагался между индийским ювелирным и художественной галереей. На стенах – деревянные полки, а по периметру комнаты – невысокий стеклянный прилавок в форме подковы, а позади него – небольшое пространство для продавца. На полках стояли бутылочки с духами, и когда я открыла дверь, меня обдало волной терпкого аромата. Отдельных запахов разобрать было нельзя, как если бы все краски на палитре смешались и получился черный.

В магазине, кроме Лолы, никого не было – она стояла за прилавком и выглядела безупречно. Полуночно-синее платье с золотым поясом, изящные золотые кольца в ушах, бесцветный лак на ногтях, волосы завязаны в низкий пучок, и не следа косметики на лице. Глаза были скрыты за очками в оправе кошачий глаз, и мое внимание привлекли ее полные губы: глубокий изгиб верхней губы мне тут же захотелось нарисовать. Это был мой первый творческий импульс в Нью-Мексико: нарисовать пики и долину ее рта, этот притягательный ландшафт.

– Я ужасно выгляжу, – сказала я, представившись и чувствуя себя оборванкой по сравнению с ней. Она же просто смотрела на меня, едва заметно улыбаясь. Возразить она мне вряд ли могла, и ее улыбка сама по себе была проявлением доброты. Как говорят, «начинай так, как рассчитываешь продолжить», и во многом этот момент передает суть наших будущих отношений: спокойная, надежная Лола и вечно растерянная я.

– Я только с автобуса, приехала из Иллинойса, – сказала я. – Я оттуда родом.

– Принесло, как перекати-поле? – сказала она и улыбнулась еще шире. – Дождь сегодня просто стеной. Принести вам полотенце? – Она не стала ждать ответа, вышла в служебное помещение и вернулась с белым полотенцем. Я с благодарностью взяла его и вытерла лицо.