Через несколько дней Лола уехала на неделю в Монреаль – выступить на конференции и навестить кузину. На вторую ночь после ее отъезда я услышала: тук-тук. Спать было невозможно. В те времена стук был очень тихим, как будто кто-то нажимал на клавишу пианино в дальнем углу дома, и все равно я не могла уснуть, зная, что моя гостья где-то рядом.

На следующее утро позвонила Маргит и пригласила меня пообедать с ней. Она извинилась за неожиданное приглашение и спросила, смогу ли я приехать к ней, поскольку их автомобиль забрал муж. В обычной ситуации я бы отказалась – я отвергала почти все приглашения, к тому же очень устала, но на просьбу Маргит я сразу же ответила согласием. Мне было одиноко без Лолы, а в обществе Маргит приятно было находиться – такое в моей жизни случалось нечасто.

В доме стоял запах рыбного рагу – Маргит готовила обед.

– Это ведь только Лола вегетарианка, я правильно понимаю? – спросила она, и я кивнула. Как и всегда в отсутствие Лолы, я превращалась в мясоеда. Интересно, в кого превращалась она, когда меня не было рядом.

Пока готовилось рагу, мы с Маргит сели на огромные подушки у этнокамина в гостиной, держа в руках чашки чая. Без свечей в доме не было волшебного мерцания, но деревья пропускали солнечный свет, который красивыми узорами ложился на стены и мебель.

– Ты выглядишь усталой, Сильвия, – сказала Маргит. Мне импонировала ее прямота.

– Я всю ночь не спала. Когда Лолы нет, я часто не могу уснуть.

– Правда? А почему?

Я пожала плечами. Пускаться в объяснения не хотелось.

– Ну расскажи, – сказала она. – Давай это обсудим.

Я засмеялась:

– Ты что, психиатр?

– Вообще-то да.

Я подумала, что она шутит, но оказалось, что нет. Маргит сказала, что на лето закрыла свою практику, чтобы уехать с мужем, но теперь она скучала по работе и не могла найти, чем себя занять.

– Расскажи, почему ты не можешь уснуть без Лолы. Дай мне что-нибудь, с чем я могла бы поработать.

Я подумала, не для этого ли она пригласила меня – чтобы устроить сеанс психоанализа? Она сидела напротив меня в белом сарафане и вязаной кофточке, скрывавшей ее плечи, и в ее глазах был неподдельный интерес.

Я не хотела рассказывать о себе, но и разочаровывать ее тоже не хотела. Меня тянуло к ней, мне хотелось купаться в волнах ее внимания. И если уж быть совсем честной с собой, то мне пришлось бы признать, что именно поэтому я и приняла ее приглашение: чтобы вновь почувствовать, что желанна.

– Что ж, – сказала я, понимая, что сама загнала себя в эту ловушку. Я тоже обычно отличаюсь прямотой, но тут я заволновалась. Последний раз я разговаривала с психиатром – доктором Уестгейтом, когда мне было двадцать лет, то есть за тридцать лет до знакомства с Маргит. Другим врачам, да и вообще другим людям, кроме Лолы, я никогда ничего не рассказывала – впускать посторонних в преисподнюю своего разума, чтобы так называемые медицинские специалисты рылись там в поисках ключей, мне совершенно не хотелось. Я как-то всю жизнь обходилась без помощи специалистов. Именно что обходилась – нельзя сказать, что благоденствовала. Да, я добилась успеха и смогла противостоять ударам судьбы, но у меня до сих пор сохраняются панические атаки и приступы крайней тревожности (иногда совершенно изнурительные); я страдаю от агорафобии и – как показал этот дневник – хронической раздражительности.