В этой очень непростой ситуации гаванское правительство стало форсированным маршем укреплять свои контакты с Москвой, и уже в сентябре 1960 года в Нью-Йорке на сессии Генеральной Ассамблеи ООН состоялась личная встреча Ф. Кастро с Н. С. Хрущевым. Официальным предметом переговоров лидеров двух стран стала тема дальнейшей деколонизации Азиатского, Африканского и Латиноамериканского континентов, которая тогда стала одним из столпов советской внешней политики. Однако во время неофициальной встречи лидеров двух держав, которая прошла в негритянском районе Нью-Йорка, в отеле, где поселился Ф. Кастро, Н. С. Хрущев в присутствии сотен журналистов намеренно публично заявил о том, что если США позволят себе агрессию против Кубы, то в ответ «получат град советских ракет». По оценке А. И. Микояна, это был «блестящий ход» Н. С. Хрущева, «имевший важный задел». И уже в ноябре 1960 года глава Национального Банка Кубы Эрнесто Че Гевара побывал в Москве с визитом, в ходе которого была достигнута договоренность о новых поставках военной техники и различных вооружений, а также о направлении на «Остров Свободы» очередной группы советских военных специалистов во главе с генерал-майором танковых войск А. А. Дементьевым[598]. Кстати, сама XV сессия Генеральной Ассамблеи ООН, куда вслед за Н. С. Хрущевым потянулись и многие лидеры, в том числе Дж. Неру, Г. А. Насер, И. Броз Тито, Ф. Кастро и Сукарно, довольно быстро из чисто рутинного мероприятия превратилась в знаковое международное событие, в том числе и потому, что именно на ней советский лидер отметился своим знаменитым «башмаком», которым он якобы стучал по главной трибуне ООН.
Между тем межгосударственные отношения Гаваны и Вашингтона приобрели уже настолько неприязненный характер, что в январе 1961 года, после высылки из кубинской столицы всех штатовских дипломатов, американская сторона разорвала дипотношения со своим «непокорным» соседом. Более того, в начале марта 1961 года в Майами из числа кубинских эмигрантов было сформировано марионеточное правительство, так называемый Кубинский революционный совет, в состав которого вошли бывший премьер-министр Хосе Миро Кардона, Мануэль Верона и Мануэль Рей. А буквально через месяц американо-кубинский конфликт вообще перерос в открытое вооруженное столкновение.
17 марта 1961 года президент Дж. Кеннеди своим внутренним распоряжением назначил ответственными за свержение кубинского режима директора ЦРУ Аллена Даллеса и помощника госсекретаря Уайтинга Уиллауэра и выделил на проведение этой акции 13 млн. долларов. А уже 4 апреля на заседании Совета Национальной Безопасности он утвердил план вооруженного вторжения на Кубу под кодовым названием «Плутон», разработанный под руководством генерала Ричарда Бисселла, занимавшего ключевую должность заместителя директора ЦРУ по стратегическому планированию[599]. Кстати, как позднее установил А. А. Фурсенко, буквально за два дня до начала этой операции от «гватемальских товарищей» в мексиканскую резидентуру КГБ поступила информация о содержании этого плана, и в тот же день в Гавану полетело соответствующее сообщение за подписью председателя КГБ СССР А. Н. Шелепина[600].