До недавнего времени еще одной проблемой был вопрос о том, как и когда высшее советское руководство приняло решение о размещении ядерных ракет на Кубе. В публицистической и даже в исторической литературе долгое время тиражировалась байка г-на Ф. М. Бурлацкого[603], что данное решение было принято Н. С. Хрущевым во время его официального визита в Болгарию, когда, прогуливаясь с маршалом Р. Я. Малиновским по набережной Варны, тот, якобы указав рукой в сторону Турции, приватно сообщил ему, что там размещены американские ракеты PGM-19 Jupiter, которые за 20 минут могут долететь до Москвы. Срочно вернувшись домой, в самом конце мая 1962 года Н. С. Хрущев провел беседу в узком кругу с участием А. И. Микояна, А. А. Громыко и Р. Я. Малиновского, где и поведал им о своей идее разместить советское ядерное оружие на Кубе. А уже на следующий день на расширенном заседании Совета Обороны СССР все его члены, даже невзирая на возражения А. И. Микояна, поддержали Н. С. Хрущева, и тот дал указание срочно начать проработку этого вопроса. Чуть позже появилась и версия Д. А. Волкогонова[604], который заявил о том, что еще весной 1962 года «на одном из заседаний Политбюро ЦК» (на самом деле Президиума ЦК — Е.С.), где обсуждался доклад Р. Я. Малиновского об испытании новых баллистических ракет, Н. С. Хрущев впервые и поставил вопрос о размещении советских ракет на Кубе. Несмотря на то что в архивах этот факт не нашел своего подтверждения, А. А. Фурсенко[605] посчитал эту версию не такой уж «фантастической», поскольку «она соответствует образу мыслей и поведения» самого Н. С. Хрущева. По его мнению, в любом случае этот вопрос обсуждался в Кремле в марте-апреле 1962 года, особенно после того, как хрущевский зять Алексей Иванович Аджубей представил в ЦК подробный отчет о своей поездке в США и переговорах с президентом Дж. Кеннеди[606]. Позднее эту версию также поддержал и С. А. Микоян[607], который, ссылаясь на воспоминания отца, заявил, что действительно где-то в конце апреля или в начале мая после доклада Р. Я. Малиновского Н. С. Хрущев принял решение о размещении ядерных ракет на «Острове Свободы». Однако самое любопытное состоит в том, что самый именитый советский посол в США Анатолий Федорович Добрынин, проработавший на этом посту без малого четверть века, в своих знаменитых мемуарах поведал о том, что еще в середине марта 1962 года, накануне отъезда в Вашингтон, его принял Н. С. Хрущев, который в своей напутственной речи, резко критикуя американцев за их «нахальное» стремление «развивать свое стратегическое ядерное превосходство», в «качестве примера сослался именно на размещение американских ядерных ракет в Турции, под самым носом у Советского Союза». Именно поэтому, как заявил затем Н. С. Хрущев, «надо постепенно укорачивать им руки». А. Ф. Добрынин предположил, что именно тогда, «возможно, у него уже были планы размещения советских ракет на Кубе», «но он ни словом не обмолвился об этом в беседе со мной»[608].