– Ты что, знаешь, что это за штуковина?

Я кивнула.

– Это ее волосы, вот здесь, ближе к концу.

С того момента, когда я видела ее в последний раз, веревка заметно удлинилась. Сначала мне показалось странным, что в ней было больше седых волос, но потом я вспомнила, что Салли чаще ел уже умерших людей.

Пнув веревку ногой, Ли уселся на стуле.

– Самая ужасная штуковина из всех, что я видел.

– Это как посмотреть, – произнесла я, и мы вместе с опаской посмотрели на рюкзак, как будто из него вот-вот выскочит нечто ужасное.

А потом я вдруг поняла, что больше не могу терпеть. Я вскочила, засунула веревку обратно в рюкзак, схватила его за лямку и потащила по полу.

– Ты чего делаешь?

– Надо выбросить в помойку.

– Погоди. – Ли встал и забрал у меня лямку. – Не надо.

– Я устала от чужих вещей, Ли. Особенно от этих.

– Необязательно смотреть.

– Бывает и хуже, знаешь ли. Посмотрел бы ты на мой стол в библиотеке. – Я передернула плечами. – Он убил кота миссис Хармон.

Мгновение мы рассматривали друг друга молча.

– У меня всегда будет такое чувство? – спросила я. – Даже теперь, когда я знаю, что он мертв?

– Нервам требуется время, чтобы привыкнуть, – сказал Ли. – Это пройдет. Прими душ, а я, если что-то найду, то оставлю при себе.

Под горячей водой мне стало чуть лучше. Когда я вышла из ванной, он помахал стопкой двадцаток.

– Видишь? Я же говорил, что не надо сразу выбрасывать.