– Ты точно хочешь прижиматься к этому губами? – спросила я.

– Какая разница?

Ли вытер горлышко фляжки рукавом и протянул ее мне.

– Можно было не чистить зубы.

– Нет, спасибо.

– Подумай как следует. Хороший виски.

Он встал и пересел ко мне на кровать. Я взяла фляжку и приложилась к ней. Алкоголь потек по горлу.

– Фу, – сказала я и сделала еще один глоток. – Отвратительно.

– Но ты все же выпила.

Наши пальцы соприкоснулись. Я вернула фляжку.

– На вкус ужасно, но потом в животе разливается приятное тепло.

Меня вдруг перестало тревожить абсолютно все – мысли о том, как Салли приставлял к моему горлу нож, или о том, что теперь его кости лежат кучкой в желудке Ли. Мне было все равно, что мой дедушка никогда не научит меня рыбачить. Было наплевать, что у меня нет своих денег и что мой отец просыпается каждое утро с надеждой, что я приду повидаться с ним. Или что кто-то придет к Керри-Энн, увидит свет в комнате, услышит наши голоса и вызовет полицию кампуса. Теперь мне стало понятно, почему люди пьют.

Я натянула одеяло до подбородка.

– На, допей. – Он протянул мне фляжку.

– Нет, спасибо.

У меня было такое чувство, что стоит мне выпить еще немного, и эта приятная безмятежность покинет меня. По всему телу разлилась слабость, но было хорошо. Сегодня мне приснятся добрые сны.

Ли пожал плечами, снова приложился к фляжке и поставил ее на тумбочку.

– Ну вот и день закончился, пора на боковую, – сказал он, выключая свет.

Фонарей на улице было достаточно, чтобы разглядеть все, что находилось в комнате. Он снял рубашку и кинул ее на стул у письменного стола. Потом поднял руку ко рту, принюхался к своему дыханию и пошел в ванную, чтобы снова почистить зубы пастой Керри-Энн.

Вышел он, расстегивая на ходу ширинку.