– Ты знал, кто я? Уже тогда, в универмаге?
– Точно не знал, пока не увидел тебя в машине. Извини. – Наверное, он почувствовал, как я поморщилась. – Я знаю, тебе не нравится, когда напоминают.
Какое-то время мы лежали молча. Он все еще опирался на локоть, а свободную руку положил мне на плечо. Потом начал гладить мою голову.
– Твои волосы, – пробормотал он. – Он бы вплел туда и твои волосы.
Раньше я не обращала особого внимания на свои волосы – они были длинными, темными, самыми обычными, – но когда Ли положил руки на мою голову, они вдруг словно стали шелковыми. Он нежно погладил их пальцами и сдвинул с шеи. Потом он наклонился и поцеловал рядом с тем местом, с которого такие, как мы, всегда начинали.
– Не надо, – сказала я.
– Потому что ты не хочешь меня или потому что мне не надо?
– Не надо… потому что… тебе лучше этого не делать.
– Я знаю, я был холодным. – Он гладил пальцами мою руку. – Извини. Ты же знаешь, что так было нужно.
Я почувствовала, как под всей этой теплотой, под всей этой безопасностью, которую мне подарила жидкость из фляжки, у меня заурчал живот.
12
12
Когда я проснулась, Ли исчез. Во рту был противный вкус. Никаких сомнений в том, что я сделала, не оставалось.
Стояло мрачное серое утро, и в комнате находились вещи, которых там не должно было быть. На столе лежала шляпа – там, куда положил ее Ли. Джинсы до сих пор валялись на полу в том месте, куда он их бросил. Были и другие вещи, без которых он не выходил. Частички, которые я раньше не видела отдельно от него.
Я закрыла глаза и вдохнула его запах, оставшийся на постельном белье. Когда он обнимал меня, все как бы растворялось, все темное, безобразное и гнилое внутри меня. Ли меня очищал. Он позволил мне это сделать. Но я долго лежала в кровати, размышляя о том, что лучше бы он мне этого не позволял. Теперь и его имя в списке.
Вечером, вернувшись из библиотеки, я увидела на двери записку на розовом листе бумаги: