Или:

«Дело в том, что была уже осень такая поздняя, октябрь, наверно. Пароход шел большой в море. И подобрал лодку. Резиновую. На ней три, кажется, или пять человек. <нрзб> их вынесло с речки, утащило в море и там они долго плавали. Никто про них ничего не знал. Он просто шел случайно в море. Увидел, поднял. Подошел к О. <…>: „И забирайте. Ваших. А мне надо идти, грузиться“. <…> А забрать некому – навигацию закончили. Это даже до [замгубернатора] дошел. <…> По чрезвычайным ситуациям. Говорю: „[Иван Иванович], помогите нам. Может, вы надавите на МЧС как-то?“. <нрзб> Говорит: „Все у нас на берегу уже, навигация закончилась“. А эти говорят: „А нам уже нужно срочно – людей забирайте“. И нечем их снять вообще. Все рыбачки тоже уже на берегу. Навигация закрыта, уже прохладно. И закончилось тем, что… А судно даже было не [нашего региона]. А эти люди были [из нашего региона] – ну, браконьеры <нрзб>. И он сам… А на рейде стояло другое судно, уже [нашего региона], большое. Он к нему сам подошел, пришвартовался. Выгрузил этих пятерых. И ушел там по назначению. Эти там остались. Ну как-нибудь, наверно, думаю, слезли они <нрзб>. Ну, местные, договорятся между собой» (ПМ, Море-4).

Сотрудники МЧС тоже не жалуют рыбаков-любителей:

«Буквально недавно проводились поиски гражданина, который ушел на рыбалку в период ледостава и в установленное время не вернулся домой. В течение практически трех недель проводились поисковые работы. <…> Практически три недели проводились… поиск по суше, выход на неокрепший лед. Но с риском для жизни спасателя, он тоже – есть риск ради [чего-то], а есть неоправданный риск. Ну вот [это] был неоправданный риск. По итогу нашли… Не было известно ни место происшествия, ну просто приблизительно район. По итогу спасатели нашли предполагаемое место провала под лед, на следующий день выехала водолазная группа, тело погибшего извлекли из-под воды. Ну опять же, это вот поиски одного… ну любая жизнь — она бесценна, но трудозатраты при этом происходят колоссальные» (ПМ, Суша-2).