3) определить государственную корпорацию «Росатом» как современную наследницу суперорганизации ГУСМП 1930–1950‐х гг., охарактеризовать ее сходства и различия со своей предшественницей; увидеть процесс ее становления в качестве инфраструктурного оператора Северного морского пути как закономерный, отражающий запаздывание в формировании новой институциональной среды в ответ на бурную динамику в развитии производительных сил (в первую очередь новых технологий).
Для целей нашего исследования потребовалась расширительная трактовка Северного морского пути. Согласно закону 2012 г., СМП как национальная морская транспортная магистраль/коммуникация начинается после прохождения Карских ворот или от северного побережья архипелага Новой Земли и завершается линией перемены дат в Беринговом проливе (фактически – в бухте Провидения)349. В основе этого определения лежит признание особой ледовой обстановки на данной трассе, в сравнении с «поморским» и «камчатским»350 морскими секторами, которые являются органическим продолжением СМП на западе и на востоке. Однако эта специфичность в последние десятилетия размывается под влиянием климатической динамики и масштабного освобождения Северного Ледовитого океана в российском секторе ото льда (теперь лед не бóльшую, а меньшую часть года лежит в акватории СМП). Поэтому представляется целесообразным, используя термин СМП, видеть его составной и неотъемлемой частью Северного морского транспортного коридора (СМТК) от Мурманска до Петропавловска-Камчатского351 в составе поморского, СМП- и камчатского секторов. И весь производственный и навигационный сервис (штабы морских операций, цифровые платформы и др.), материально-техническая база морской логистики (суда, порты, терминалы, рейдовые погрузчики и др.) рассматриваются в единстве для всего СМТК. Поэтому при всяком нашем упоминании СМП мы видим его органичной, составной частью СМТК.
МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
Теоретической основой нашего исследования послужила концепция технико-экономической парадигмы Карлоты Перес и институциональной динамики Дугласа Норта. Первая преимущественно сконцентрировалась на долговременных технологических изменениях, известных как «большие волны», «волны Кондратьева», которые обычно рассматриваются на примере стран – технологических лидеров конкретной эпохи. Вопросы институтов, институциональных изменений при этом остались в тени исследовательского интереса. С другой стороны, приоритетом Д. Норта стал процесс институциональных долговременных, на горизонте столетий, изменений, а вопросы технологической динамики его практически не интересовали. Таким образом, обе концепции, можно сказать, дополняют друг друга. Для нас, знакомых с советским теоретическим наследием, важно отметить, что обе концепции можно объединить в рамках марксистской теории производительных сил и производственных отношений, которые находятся в подвижном соответствии, часто переходящем в противоречия ввиду того, что производительные силы (в том числе технология) меняются быстрее, чем производственные отношения (макроинституты), динамика которых с отставанием приводится в соответствие – в «золотой век» их гармонии.