Третий этап 2008 –2014 гг.: госкорпорации, остановленный шельф и надежды на международный транзит. В этот период ставка в развитии арктических проектов – в первую очередь на шельфе, но также и на суше – была сделана на государственные корпорации. Госкомпании «Газпромнефть» (дочерняя компания «Газпрома») и «Роснефть» начали массово приобретать новые лицензионные участки на шельфе и на суше Арктики в надежде использовать их для быстрого развертывания добычи. Однако эти надежды были реализованы только отчасти: освоение шельфового «Штокмановского» месторождения было «Газпромом» отложено на десятилетия, после 10–15-летней задержки сдвинулось в 2012–2013 гг. с мертвой точки строительство проекта «Приразломное» на шельфе Печорского моря.

Это время стало периодом внятного оформления государственной политики в Арктике и на СМП, которое ознаменовалось принятием трех целеполагающих документов: Основ государственной политики Российской Федерации в Арктике, Стратегии экономического развития Арктической зоны РФ и Государственной программы социально-экономического развития Арктической зоны РФ.

С точки зрения освоения СМП и использования морской логистики в них были зафиксированы следующие моменты: 1) ставка на госкомпании в освоении углеводородов шельфа (сама тема впоследствии ушла, ввиду недостаточно благоприятной ценовой конъюнктуры и технологической неготовности России его осваивать самостоятельно); 2) ставка на международный транзит в наращивании грузопотока по СМП364 (тема ушла после начала санкционной политики ведущих западных стран с 2014 г.); 3) усилия расширить северную границу акватории Северного Ледовитого океана, принадлежащей России после добровольного отказа ею от секторного деления морской Арктики и подписания в 1996 г. Конвенции ООН по морскому праву (доказательная база, которую Россия собрала в нулевые годы, не была признана Комиссией ООН убедительной, и поэтому вопрос по расширению принадлежащей России акватории за границы подводных хребтов Ломоносова и Менделеева остался подвешенным).

Динамика показателя доли углеводородов в общем грузопотоке по трассе СМП свидетельствует, что этот период следует признать неудачным: она снизилась с пиковых значений в 20% прошлого периода до 5%. Нефтегазовые проекты, введенные на предшествующем этапе, не смогли обеспечить устойчивый морской грузопоток, а новые акторы в лице госкорпораций, которые выдвинулись на этом этапе как «держатели» активов морской Арктики и СМП, еще не ввели или даже отложили надолго реализацию своих проектов. Они не смогли переломить негативную динамику перевозок.