Ближе к полудню со стороны церкви послышалась ожесточенная, но недолгая стрельба, и Дима, пустив коня рысью, срочно помчался туда. На церковном крыльце, нелепо запрокинув голову назад, лежало окровавленное тело подростка в форме корнета царской армии. Вскоре рядом с ним несколько мужиков из местных бросили на ступени старика попа со всклокоченной седой бородой и окровавленным разбитым лицом.

- Беляка раненого прятал в алтаре, гад! - отрапортовал стоящим рядом Фёдорову и Реброву радостный Гурген. Кивнув ему, Николай обратился к попу, откровенно рисуясь перед увеличивающейся с каждой минутой толпой зевак:

- Глупо старик, глупо! Ты не мог не знать, что всех пособников царизма мы будем расстреливать по приговору революционной тройки. Вот зачем ты этого гадёныша спасал? Чтобы лечь рядом?

- Мне не важно, кого спасать. Перед Богом все равны, он не делит людей на красных и белых, он делит их на плохих и хороших.

- И кто же, по-твоему, мы? - Ребров сам не заметил, как произнёс свои мысли вслух.

- Вы слуги дьявола, конечно, - глядя в глаза, ответил поп, и его лысая голова покрылась испариной. - Кто же ещё? Убили мальчишку, притом прямо в храме. Сейчас убьёте меня, слугу Божьего. Конечно, вы слуги дьявола, Божьего в вас нет ни капли!

- Бога и самого нет, это сказки для глупцов, и с помощью этих сказок вы, попы, обдираете простых людей! - как и учил Рейш, возразил тогда Ребров. - Бог почти на каждой странице Библии убивает людей за неверие в него. Так пусть убьёт и меня, вот он я, тут. И я в него не верю!

Дима поднял правую руку над головой и, сжав кукиш, начал демонстративно тыкать им в небо.

- Видишь, старик, никто меня не испепелил, а значит, нет Бога! И я это только что доказал! - прокричал во весь голос Дима и впервые увидел искры одобрения в глазах у своих товарищей.

- Так значит, нету Бога? - обречённо улыбнулся окровавленным ртом священник.

- Нет!

- А кому же ты тогда, соколик, кукиш-то казал, как не ему? Ты только что доказал, что веришь в него, хоть и пытаешься убедить себя, что это не так! А не испепелил он потому что любит тебя, как любят неразумное капризное дитё…

Выстрел Фёдорова прервал попа на полуслове, и старик завалился на бок, уткнувшись головой в живот корнету.

- А ведь уделал он тебя, комиссар, уделал как мальчишку! - с нескрываемым злорадством проговорил Николай и поскакал прочь. Дима тронул поводья и направил жеребца в противоположную сторону, под вой и причитания деревенских баб. С хмурого осеннего неба начал накрапывать дождь.

Ночью Диме не спалось. Порывы ветра трепали оконные ставни, и в их скрипе парню слышался голос убитого днём попа: «…Неправ, неправ, неправ…»