- Я что-то не припомню, чтобы тебя командиром назначали. Или ты Николая уже сместил? - с кривой усмешкой спросил Дима у Лаптева.

- В вопросах жизни, товарищ комиссар, я привык полагаться на себя. Не люблю, знаешь ли, чтобы моя жизнь от кого-то зависела!

Внутри графского дома всё оказалось гораздо проще и скромнее, чем предполагал уже успевший побывать в нескольких господских домах Дмитрий. Здесь не было ни картин в золотых рамах, ни статуй в полный рост, ни другой кричащей роскоши. В основном здесь стояла старинная, явно служившая не одному поколению хозяев мебель, и очень много разных книг. Книги заполняли шкафы серванты, массивный коричневый секретер, несколько книг лежало на подоконниках и на столах. В общем, ничего полезного отряду Ребров в графском доме так и не нашел.

Фёдоров же в своих поисках был менее церемонным и попросту выгребал из ящиков на пол всё, что там лежало. Но и в ящиках не оказалось ничего, что могло иметь для него хоть какую-то ценность. Перья, чернильницы, чистые листы, рукописи стихов и какие-то сметные документы только разозлили командира продотряда. По поводу поведения Лаптева Дима не сказал Николаю ни слова, но от его молчания и многозначительного посмеивания Фёдоров заводился ещё сильнее.

- К чёрту! Нет здесь ничего и никого! Пойдём искать этих двух дураков и вперёд, догонять обоз!

- Ну пойдём, кто же против... А вот насчёт догонять обоз, тут уже как Лаптев решит! - вполголоса ответил ему Ребров, листая книгу с замысловатым названием «Сырая проза». Николай с размаху швырнул об стену чернильницу, и она, разбившись, оставила на оранжевых обоях яркое пятно чернил, в форме не то странного цветка, не то головы какого-то чудовища. Дима с полминуты смотрел на пятно, пытаясь угадать случайный рисунок, потом хмыкнул и пошёл в другое крыло дома. Фёдоров, матерясь, поплёлся следом. Едва дойдя до середины пути, мужчины услышали крики и детский плач. Ребров на всякий случай достал из кобуры свой именной наган, а Николай предпочел нож. В комнате, некогда бывшей кабинетом графа, Гурген тряс за плечи девочку лет тринадцати и повторял, глядя ей в глаза:

- Говори, мелкая погань, где сокровища отца! Говори!

6

Под потолком комнаты носился испуганный ворон, каркая и задевая крыльями за широкий вязаный абажур. Лаптев водил вслед за ним пистолетом, но так и не сумев взять птицу на прицел, смачно плюнул под ноги и убрал оружие в кобуру.

- Гурген, ты сдурел? Это же ребёнок, прекрати! – с порога потребовал Ребров.

- Вот ещё! Эта падаль - дочка графа! Для меня она не ребёнок и даже не человек. Ребров, не лезь не в свои дела! - грубо ответил Диме мужчина и снова наотмашь ударил девочку по лицу.