- Ну да, неправ, - думал Дима, прислушиваясь то ли к скрипу, то ли к своему внутреннему голосу. - Ведь мы тут что? Мы сражаемся за общее счастье. Но чем же людей осчастливит убийство мальчишки и старика? Ведь они были такие же люди, но получается, в борьбе за их благо, мы их и убили! И кто от этого стал счастливее? Я? Гурген? Фёдоров? Хотя да, им-то убийство было в радость. Так что, отец, я всё-таки сделал то, за что мне стыдно перед мамой и тобой. Я сделал самое паскудное, что мог. Я не вмешался.

Диме захотелось выть в голос, но помня, что в хате помимо него ещё хозяин с хозяйкой и их дети, комиссар только прижал ладони к глазам и до боли стиснул зубы. Новый порыв ветра приложил ставню об стену дома с такой силой, что с полочки упала какая-то глиняная посуда и, с грохотом разбившись, разлетелась осколками по полу. Чертыхнувшись, Дима встал и, накинув шинель вышел на улицу.

Дождь со снегом лезли в глаза и за шиворот, но Ребров их будто бы и не замечал, лишь удовлетворённо отметил, что неистовство погоды совпало с его мерзким настроением. Чтобы развеяться и привести мысли в порядок, он пошёл к реке и там, сев на старую перевёрнутую лодку, начал прокручивать в голове события сегодняшнего дня. От реки доносился запах тины, гнили и ещё чего-то неприятного. Дима решил уйти в другое место, где бы легче дышалось и думалось, но практически тут же услышал приближающиеся голоса. Поскольку он не хотел ни с кем встречаться, то решил просто переждать их, спустившись к самой воде, благо безлунная дождливая ночь позволяла быть незамеченным уже с десяти шагов. Голоса приближались, и вскоре Дима невольно услышал чужой разговор, который, как ни странно, был о нём.

- И поэтому ты считаешь, что комиссара к нам прикрепили не случайно? - чуть картавый голос Фёдорова Дима узнал моментально. Впрочем, и личности его собеседников раскрылись тоже сразу.

- Конечно! Я же тебе только что объяснил, он дурной до революции, и раз друга вальнул, то дай только повод, с радостью вальнёт и нас! - ответил ему Гурген, продолжая какую-то озвученную ранее мысль. - Похоже, не сильно поверил Острога в сказку про сбежавших купчих!

- Ты раз такой умный, шёл бы и сам ему эту дичь втирал! А если бы ты этих баб не бил, мы бы их просто утром расстреляли, и вопросов не возникло!

- Вот как ты заговорил! А кто же тебя их насиловать-то заставлял! - огрызнулся Гурген, - тогда бы и вообще ничего не было.

- А ну цыц! Прекратите собачиться! - третий голос ожидаемо принадлежал Лаптеву, но неожиданным был приказной тон всегда молчаливого улыбчивого мужчины. - С купчихами вопрос закрыт, криво ли косо ли, но закрыт. Искать их некому, отца я сам положил. Тут думать надо, что с этим дурачком делать, с Димочкой. Мне коневские мужики про него рассказывали, тот шпион реально был его лучший кореш, так что мы тут все живём под дулом пистолета. Нужно или попробовать его переманить, или сразу завалить.