– Твой начальник мне говорил о тебе, – начал Тручеро.

Эмма не слушала. Украдкой взглянула на свои руки и ощутила себя уродиной. А что с волосами? Она даже не осмелилась поправить прическу. И как одета? После смерти Антонио она почти не заботилась о своей внешности. Хулия, Хосефа, Анастази, нужда, голод…

– Итак, чего бы ты хотела? – кончил Тручеро свою речь.

– Что? – переспросила Эмма.

– Спрашиваю, чего бы ты хотела. Зачем просила о встрече со мной.

Если она уродина, рассудила про себя Эмма, почему мужчина смотрит на нее, преисполнившись похоти. Она снова взглянула на свои руки, на этот раз внаглую, открыто, даже повертела ими перед животом. Помотала головой, прищелкнула языком.

– Ручки совсем не белые, не чета буржуйским.

– Нет, – подтвердил он, – это – руки рабочей, труженицы, – провозгласил горделиво, будто открывая митинг.

Эмма встала. Теперь они с Тручеро сравнялись. Руки, может, и некрасивые, но в этот миг, чувствуя себя желанной, она впервые за долгое время ощутила свое тело, обновленное после рождения Хулии, тугое, сладострастное. Дрожь пробежала по спине, пробуждая порывы, не дававшие о себе знать после смерти Антонио. Она ведь не хочет Тручеро… Или хочет? Она уже давно не занималась сексом, разве что мастурбировала в одиночестве, в тишине, торопливо, почти без удовольствия. Эмма отогнала эти мысли, но так или иначе почувствовала, что может обрести над ним власть, добиться того, что этот мужчина покорится ее воле и исполнит все ее желания.

– Руки рабочей, да. – Их тела оказались зажаты между столом, о который Тручеро все еще опирался, и стулом, с которого встала Эмма. Они вдыхали запах друг друга. – Рабочей, которой надоело получать три песеты в день…

– Это можно исправить, – нежно проговорил он и обнял Эмму за талию. Эмма усмехнулась: ведь главным оружием лидера был его зычный голосина, а тут вдруг такой медоточивый тон. Тручеро по-своему истолковал ее улыбку, и рука его скользнула ниже. Эмма это предвидела, к тому все и шло, и все-таки не смогла сдержать дрожи. – Чего бы ты хотела? – повторил он и стиснул ей ягодицу.

– Место поварихи в Народном доме, – заявила Эмма, – с хорошим жалованьем.

– Работы еще не завершены, – возразил Тручеро, распалившись, тяжело дыша. – Придется подождать…

Эмма взяла его руку и с ехидной улыбкой отвела от своей ягодицы.

– В таком случае и тебе придется подождать.

– Но…

Эмма отодвинула стул, отстранилась.

– Наверняка работа найдется, хотя кухню еще не открыли. Говорят, осталось около года?

– Именно, – подтвердил Тручеро, – но там и без того многие заняты: прорабы, поставщики… Высокооплачиваемых мест на всех не хватает. Почему бы тебе не пожелать чего-нибудь попроще?