Суприм сжимает мои плечи.

– Ловорезка, у нас получилось! Вот оно, счастье!

И уже спокойнее говорит администратору, кто мы такие и с кем у нас назначена встреча. Я разглядываю таблички. Здесь записывали легендарнейшие песни и целые альбомы. Тетя Пуф здесь от пары названий бы в обморок упала.

Как-то неправильно, что я пришла сюда без нее.

А еще наврала маме. Я ей написала, что задержусь в школе на дополнительную подготовку к экзамену. Как только вернусь, сразу во всем признаюсь. Если все пойдет как надо, эта встреча изменит наши жизни.

Администратор ведет нас в дальнюю студию. Всю дорогу я тереблю завязки толстовки и вытираю ладони о джинсы. Капец как потеют. И живот крутит вместе с обедом. Хочется то ли блевануть, то ли бегом бежать в студию.

– Веди себя спокойно, – тихо говорит Суприм. – Просто записывай песню, как обычно, и все будет хорошо. В остальном положись на меня.

В остальном?

– В каком еще остальном?

Он только с улыбкой хлопает меня по спине.

Администратор открывает последнюю дверь по коридору, и, клянусь, я забываю, как дышать. За дверью настоящий рай.

Ладно, я сильно преувеличиваю, но если небесные врата существуют, то для меня они только что открылись. Мы входим в студию. Не чей-то сарай с кучкой неплохой аппаратуры, а настоящую профессиональную студию. Я вижу пульт с сотнями кнопок, встроенные в стены огромные колонки и большое окно кабинки для записи. Это вам не микрофон в углу, а настоящая акустическая будка, и микрофон тоже профессиональный.

В дверях Суприму жмет руку пожилой белый мужчина в поло, джинсах и бейсболке.

– Кларенс! Давно не виделись!

Кларенс? Какой еще Кларенс?

– Да уж, давненько, Джеймс, – отвечает Суприм.

– Ага, – говорит, очевидно, Джеймс. Потом берет мою ладонь в свои: – А вот и наша звезда. Я Джеймс Ирвинг, владелец студии «Вайн Рекордс». Рад знакомству, Бри.

Охренеть.

– Я про вас слышала.

Он приобнимает меня за плечи и показывает татуированному латиноамериканцу за пультом и белой женщине с хвостом.