– Я думаю, – сказал он, – что Гитлер действительно может так рассуждать. Но не только так. Ты не забывай, Коба, что в финале матроса-канатоходца спасает настоящий Трукса. Русских в фильме нет. А англичанин проявляет благородство, и в конечном счете получается, что идет навстречу немцу. Вот что меня беспокоит, Коба. То, что Гитлер до сих пор надеется на мир с Англией. От завоевания Британских островов он, считай, уже отказался. Обломал зубы во время битвы в воздухе[91]. И если англичан Гитлер оставит в покое, то ему придется заняться нами. Больше некем.

Сталин положил в стакан с чаем два куска сахара, кружок лимона. Аккуратно размешал, пригубил. Но чай успел остыть, и сахар растворялся медленно. Тогда вождь отодвинул стакан и мрачно уставился на Молотова:

– Знаю я это твое мнение.

– Как ты думаешь, Коба, – Молотов решил выговориться до конца, раз такая откровенная беседа получилась, – почему немцы ни одного фильма о войне с нами не сняли? У нас их штук пять, не меньше, а у них – ни единого.

– Ну? Почему? – Сталин был заинтригован и обратился в слух.

– Потому что мы не собираемся нападать первыми, а они собираются. А тот, кто готовит агрессию, держит свои планы в тайне, а не кричит на всех углах. Иначе Гитлер прислал бы тебе не «Труксу», а немецкий вариант «Если завтра война». Но такого фильма нет. Они об этом кино не снимают.

Полпредство предупреждает

Полпредство предупреждает

Становилось очевидным: недолгий период советско-германской дружбы близится к завершению и Третий рейх активно готовится к агрессии против СССР. Об этом догадывались не только военные, государственные деятели, профессиональные политики, но и мирные обыватели, проживавшие в странах оккупированной Европы и видевшие, как разворачиваются в сторону востока вооруженные силы гитлеровцев. Мобилизация огромной массы войск, переброска тяжелых вооружений, логистическое обеспечение армейских соединений – все это невозможно было полностью и длительное время сохранять в секрете.

Информация поступала в советские загранучреждения из самых разных источников, причем не только конфиденциальных, тайных и «особо надежных», на которые опирались разведслужбы. О грозившей опасности центр неоднократно предупреждали дипломаты, черпавшие свои сведения из прессы, открытых контактов с иностранными коллегами, представителями общественно-политических кругов, а также с «людьми с улицы», которые симпатизировали Советскому Союзу и ненавидели фашизм.

Отметим информацию Генерального консула в Данциге Михаила Коптелова, которая поступала в Центр с начала лета 1940 года.