В декабре 1939 года, когда еще мало что омрачало советско-германскую дружбу, в полпредство явился некий изобретатель, назвавшийся Карлом Вайнертом. Он предлагал передать Советскому Союзу придуманный им аппарат для борьбы с подводными лодками и надводными кораблями. «По его заявлению, – написал в записи беседы советник Тихомиров, – германо-советская дружба это только дружба кажущаяся и сугубо временная и что теперешнее германское правительство, против которого борется рабочий класс, выступит против СССР». Тихомиров расценил посещение Вайнерта как «попытку прощупать нас “изобретениями”»{542}, но спустя год с небольшим прозвучавшее тогда предупреждение уже не воспринималось как совершенно фантастичное.
Вот что полпред доложил в центр 1 апреля 1941 года:
В 17 часов к моему секретарю тов. Гурьяновой позвонил городской телефон. Сняв трубку, она услышала следующую фразу, быстро сказанную на немецком языке: «Около мая начнется война против России». После этого говорящий повесил трубку»{543}.
В 17 часов к моему секретарю тов. Гурьяновой позвонил городской телефон. Сняв трубку, она услышала следующую фразу, быстро сказанную на немецком языке: «Около мая начнется война против России». После этого говорящий повесил трубку»{543}.
4 апреля Деканозов направил в центр шифртелеграмму с пометкой «Особая» на десяти листах. Для шифровок такой объем – редкость, обычно он не превышает двух-трех листов. Со ссылкой на разведывательные источники говорилось о готовившемся нападении Германии на СССР. Более того: аккуратно, но достаточно ясно высказывалось неудовольствие в связи с тем, что тревожные сигналы из полпредства остаются без внимания, и разведчики и дипломаты, которые с трудом добывают важные сведения, хотели бы знать о реакции Москвы. Кроме того, ставился вопрос о необходимости предусмотреть формат работы с разведчиками-нелегалами в условиях военного времени.
Приведем выдержки из текста этого документа:
Только лично Молотову. 1 апреля по линии соседа[94] послана в Москву телеграмма по результатам последней беседы соседского работника с источниками «К» и «С». Телеграмма эта наряду с предыдущими сообщениями «К» имеет важное значение, так как в более определенной форме говорит о готовящейся антисоветской акции немцев как о ближайшей перспективе. Из моих предыдущих разовых сообщений по разным поводам Вам также известно об усилении за последнее время сведений по поводу антисоветских намерений немцев. Тем не менее для того, чтобы Вы имели более полную картину той обстановки, которая здесь создалась, из тех сведений, которыми мы здесь располагаем, я приведу здесь в более систематизированном виде эти данные. Я Вам сообщал об установленной за нами с 20 февраля открытой полицейской слежке. Слежка не снята и сейчас, она только иногда на 2–3 дня прерывается, затем продолжается в той же форме и таким же нахальным методом. Что касается слухов и всякого рода сведений о предстоящем столкновении СССР с Германией, то эти слухи и сведения идут сейчас к нам ежедневно по разным каналам… Если сведения, сообщаемые в последних донесениях, о близости военного конфликта правдоподобны, и если этому можно верить, не следует ли, исходя из этого, предусмотреть специальные задания им [нелегалам, работавшим на советскую разведку] на случай прекращения связи с нами? Кроме того, может быть следует поставить дело инструктажа и заданий из Москвы таким образом, чтобы нашим соседским работникам сообщалось бы хотя бы кратко, лаконично, что по такому-то сообщению доложено руководству или такие-то данные представляют такую-то ценность и так далее. В некоторых случаях, касающихся особо важных сообщений, мне кажется были бы полезны и непосредственные инструктирования, задания, указания руководящего лица из Москвы, кроме начальника заинтересованного отдела. Это принесло бы определенную пользу. Просьба дать мне указания, правильно ли я ставлю эти вопросы{544}.