Об этом эпизоде Перцген, вернувшись в Берлин, рассказал немецким журналистам и представителю ТАСС Лаврову.

С учетом мнения вождя предупреждения о подготовке Германии к войне отличала вынужденная двойственность. Мол, располагаем такими сведениями, но нельзя исключать, что это «провокационные слухи» или, допустим, дезинформация, которую подбрасывают англичане. Об этом полпредство сообщало в центр со ссылкой на официальные немецкие источники. Например, руководство так называемого Русского комитета, объединявшего немецких промышленников, торговавших с СССР (председатель Ф. Чунке), уверяло, что слухи о нападении Германии распространяют британская Интеллидженс сервис и американская пропаганда{537}.

Но даже с подобными оговорками поступавшие в центр донесения об истинных намерениях гитлеровской Германии должны были заставить задуматься вождя и его ближайшее окружение. С конца 1940 года этими донесениями полпредство буквально забрасывало центр. Они передавались как по шифросвязи, так и дипломатической почтой. Деканозов мог позволить себе то, что не мог позволить Коптелов или другой дипломат, то есть говорить о грядущей агрессии почти открытым текстом. Но и он тем не менее рисковал. Расположение диктатора было непостоянным, все могло в один миг перемениться, и случалось не раз, что он устранял самых приближенных и преданных ему соратников. В. В. Соколов писал, что донесения Деканозова требовали «достаточного мужества»{538}. Даже в тех случаях, когда замнаркома и полпред прикрывался «слухами», которым он будто бы до конца не верил{539}.

С начала 1941 года сообщать в Москву о надвигавшейся угрозе агрессии приходилось все чаще. В марте Деканозов отправил Молотову немецко-русский разговорник, предназначенный для германских солдат. «Есть данные, – писал полпред, – что такими книжечками снабжены все солдаты на германо-русской границе. Книжечка представляет интерес, прошу Вас ознакомиться с ней»{540}. Это было конкретное свидетельство намерений Гитлера. Слова Деканозова свидетельствовали о том, что полпред понимал это и хотел, чтобы Молотов понял тоже. Помощник начальника личной канцелярии наркома Ленский пометил на сопроводительном письме, что «книжечка осталась у Молотова»{541}. Видно, тот внял просьбе полпреда и решил изучить разговорник. Он также ознакомил с ним Сталина, всех членов Политбюро и заместителей главы НКИД. Но последствий это не имело.

Полпредство получало письма от местных жителей, сочувствовавших Советскому Союзу, возможно, уцелевших немецких коммунистов. Так или иначе, они были осведомлены о гитлеровских планах и хотели предостеречь Москву. Обо всех этих предостережениях Деканозов исправно информировал центр.