«Добро» здесь выступает как проявление благодати, любви к человеку, которая, несомненно, выше соблюдения конкретных правил, за которыми терялось сострадание к человеку. Обличая законничество фарисеев, Христос постоянно напоминает, что в законе важнейшее не ритуал, а благодать:
Итак, на протяжении всего Евангелия мы являемся свидетелями развертывания одной большой антиномии, противостояния: Иисуса и фарисеев, любви и законничества, благодати и закона, веры и дел. В конечном итоге именно этот конфликт привел Христа на Голгофу. После распятия Христа святой апостол Павел показывает это противостояние еще в одной плоскости. Мы уже упоминали о том, что, выступая апологетом спасения через веру, Павел не отрицал необходимости соблюдения Закона. Признавая вслед за Христом священность и незыблемость Закона, грань указанного конфликта он проводит теперь внутри самого Закона.
Павел условно расчленяет Закон на две плоскости: букву и дух, чем диалектически снимает противоречие между законом и благодатью. Буква закона – это то, что соблюдали фарисеи; дух – то, что принес Христос. Симпатии Павла здесь уже вполне определенны: истинным христианином он называет того, кто «внутренне таков», то есть «по духу»[313]. Во «Втором Послании к Коринфянам» он напоминает, что именно Христос
«…
Далее служение буквам закона, начертанным на двух каменных скрижалях (Десяти заповедям), он прямо называет смертоносным. В чем же дело? В том же, почему обрушивался Иисус на фарисеев, служивших «букве»: в этом случае человеческий дух, человеческое сердце остается в стороне – оно уже не сможет принять Христа, а значит, обрести вечную жизнь. Поэтому Павел и говорит, что «буква убивает, а дух животворит».
Существенным моментом христианской антропологии является учение о целостности человека, о внутренней взаимозависимости всех плоскостей человеческого бытия.