— Alles normal, — машинально поправил его Зимин. – Вариант, если честно, так себе. К тому же, ты не учел несколько важных моментов. Первое. Сеул в двойном кольце. Внешний фас развернут как раз против нас, насыщен средствами ПВО и теми самыми мачтами-радарами. Второе. Основные высоты по периметру столицы Кореи оседлали или зенитные батареи японцев или, как минимум, наблюдательные посты, обеспеченные радио или проводной связью. Так что, даже прорвав первый круг вражеской обороны, мы гарантированно встретим несколько звеньев вражеских истребителей, а может, и пару дежурных корветов.

— Как же тогда нам быть? Получается вообще без вариантов?

— Ну почему же? Нет нерешаемых задач. Самое логичное — это отвлекающая атака группы бомберов, патрули вынуждены будут встретить их, а мы, тем временем, почти без проблем проскочим.

— А у нас есть эти корабли? То есть нас поддержат?

— Нет.

— Ну, если нет, тогда я пошел готовить разведбот?

— Это в любом случае неприемлемо. Ты нужен на борту. Наша тройная связка — я, ты и Ким на месте наводчика носового орудия — это мощный ресурс в случае боевого столкновения.

— У меня еще мысль появилась.

— Не слишком ли много за сегодня? Впрочем, говори.

— Они наверняка, также, как и я, решат, что транспорты если и попробуют пролезть, то как раз на ПМВ, тихонько. А мы — наоборот. Поднимемся тысяч на десять, дадим полное ускорение и, когда подойдем ближе к внешней линии обороны, просто выключим маршевые двигатели, чтобы исключить шум винтов, и начнем снижаться по глиссаде, проще говоря, будем падать с ускорением, одновременно летя вперед и вниз. Если шума не будет, никто нас не засечет. Сколько там километров между внешней и внутренней границами осады?

— Порядка пяти.

— Мы проскочим их за секунды, — отмахнулся Март. — И опять врубаем моторы и уходим за линию нашей обороны. Противник даже среагировать не сможет. Разве что у них радары все-таки действуют.

— Пока такой информации у наших нет. Пеленгаторов мало, а те, что есть, заняты прикрытием баз и аэродромов. Твой вариант интересен. Надо провести расчеты и по «Бурану», и по транспортам. Посмотрим, что получится. И если уложимся в срок, то почему бы и нет?

Всякий раз, когда Колычев брался за штурвал, на него накатывало ни с чем не сравнимое чувство полета. Так, вероятно, ощущают себя птицы, забравшиеся на невообразимую для прочих живых существ высоту. Но именно сегодня, занимая кресло пилота, молодой человек почувствовал настоящую ответственность. Именно ему принадлежал план, от успеха выполнения которого зависела не только его собственная жизнь, но и судьба сразу четырех экипажей воздушных кораблей, а возможно, и всего Сеульского гарнизона.