С этими словами рейдер передал начальнику управления полетами папку с документами.

— Чудно. А это что?

— Приказ командующего Третьим Флотом адмирала Макарова. «Буран» остается в оперативном подчинении штаба Третьего Флота и не входит в Сеульский гарнизон. Кстати, необходимо завизировать успешное выполнение и точное время прибытия.

— За это не беспокойся, все оформим как надо, просто… Как ты вообще до этого додумался, Володя?

— Ты про оперативное подчинение или …?

— Или!

— Если честно, то я тут ни при чем, Коля. Младший пилот у меня новый, вот он и составил план полета.

— Сын Андрея?

— Да.

— Ладно, тогда пусть он их и нарисует. Грузы еще не раз доставлять придется, потому план-схема пригодится.

— Хорошо. Только у меня встречная просьба. Распорядись, чтобы нас без очереди заправили. И мы сразу же перелетим на приватирский аэродром.

— Так вы же не входите в Сеульский гарнизон! — ухмыльнулся Нифонтов.

— Да. Но требование, подписанное начальником материально-технического обеспечения флота, у меня есть.

— Я смотрю, они там, в штабе, совсем с дуба рухнули, — махнул рукой капитан-лейтенант. — Один отдел не знает, что творит другой. Черт с тобой, Зима. Сейчас пришлю заправщик.

Тем временем, не знавшая, что за нее заступились, Татьяна выбежала из башни и, спрятавшись в каком-то закутке, расплакалась от обиды. Она понимала, что это недостойно офицера и просто некрасиво, но ничего не могла с собой поделать. Ей было так жалко себя, так одиноко в этом царстве грубых мужчин…

— Барышня, что с вами? — раздался над ней чей-то голос.

— Ничего! — насупилась она. — И вообще, оставьте меня в покое!

— Но я же вижу, что вам плохо! — таким искренним и открытым тоном настойчиво повторил незнакомец, что она поневоле обернулась.

Перед ней стоял молодой и, пожалуй, даже симпатичный корейский парень в летном комбинезоне с нашивками техника. Судя по всему, он был из экипажа одного из только что прибывших транспортов, потому что раньше она его не встречала или…