– Ты знаешь, что мы теперь одна плоть?

– Да, мамочка.

– Ты знаешь, что мы теперь одно? Нет больше тебя, нет больше меня? – Она замолчала, потому что голос у нее сорвался, в глазах появились слезы. Решив, что она закончила, он хотел заговорить, но она продолжила: – Ты знаешь, что мы теперь одно? Мы?

– Да, мамочка. Так оно.

Она открыла глаза и улыбнулась сквозь слезы.

Это сладостное воспоминание было для моего хозяина как бальзам на душу, он словно получил неожиданный дар от божественного посланника, пришедшего ему на помощь. Это событие было одним из самых драгоценных в его жизни, она тогда совершила поступок вселенской важности. Она позволила ему пролиться в нее. Но сделала она это так походя, словно нечто обыденное. Тогда он был слишком потрясен, чтобы высказаться на этот счет. Но когда они занимались любовью позднее в тот день и она опять удержала его, заставив снова пролиться в нее, он спросил, почему она делает это. Она ответила: чтобы показать ему, что любит его и готова выйти за него, чего бы это ни стоило.

– Но если ты забеременеешь? – спросил он. Она в ответ наклонила голову, подумала, вероятно, взвешивая, как к этому отнесутся ее родители, и сказала:

– И что? Разве они мой бог? Ты хочешь, чтобы я принимала «постинор»?

– Что это? – спросил он.

– Боже мой! Деревенщина! – ответила она со смехом. – Ты что – не знаешь? Это на утро после. Таблетки, которые принимают женщины после секса, если не хотят забеременеть.

– Ах, мамочка, – сказал он. – Я не знал.

И когда эти яркие воспоминания вернулись к нему, его погасшие надежды открыли свои слабые глаза. В следующие дни ему в голову приходили всевозможные идеи, разные варианты. Если она все еще верила в слова, сказанные ею в тот день – что они теперь одно, – то она и в самом деле должна ждать его. Она не могла сдаться по прошествии всего лишь четырех лет. Он начал продумывать свои дальнейшие шаги. Каждый день, как только у него выдавалась свободная минута в магазине, когда не было покупателей, требовавших просо, бурый лен или комки глины, он забирался в нору своих идей и шарил в ее трещинах. И на четвертый день после вернувшего ему надежду воспоминания он наконец откопал кое-что настолько для него веское, что даже стал прикидывать: а не вернуться ли ему еще раз к ее дому и не попытаться ли разговорить привратника. Может быть, парню мало платят, и тогда удастся подкупить его и получить какую-нибудь информацию. Может быть, ему удастся всучить привратнику письмо для нее, которое мой хозяин написал в первый день в тюрьме. Да, даже этого будет достаточно. В письме есть все, все, что он хотел сообщить ей о своем исчезновении и невозможности сдержать обещание никогда не покидать ее.