И что тогда сделает сломленный человек? Что он скажет, когда тот, кого он собирается убить, заговорит о любви? Что он скажет, если его сердце было сломлено не только тем поражением, но еще сильнее – неверными представлениями о жизни, ошибочными расчетами времени, сомнительными поворотами судьбы? Что он сделает, если он сам не предпринял ничего, чтобы предотвратить беды, обрушившиеся на него? Он влюбился в женщину, как и любой другой мужчина. Он попытался жениться на ней, как должен жениться каждый порядочный мужчина. Да, ее родители попытались помешать этому, но он попытался преодолеть препятствие, как это делают люди, которые хотят достичь своей цели. И тогда это явно привело его к еще большей беде, но что же он сделал? Он спланировал месть и искал ее так, будто вся его жизнь зависит от мести. Ему потребовалось много времени, чтобы найти врага, но все же он нашел его. А теперь он душит его, пытается убить, а потом выбросить тело в реку Имо, как поступают иногда люди с теми, кто погубил их жизнь. И видишь, Эгбуну, он не совершил ничего, что выходило бы за обычные рамки. Но при этом ничего из сделанного им не принесло ожидаемого нормального результата!

Если он направлялся на север, как все другие путешественники, то оказывался на юге. Если опускал руки в чашу с водой, то она обжигала его, как огнем. Если он шел по земле, то тонул, словно шагал по воде. Если смотрел, то не видел. Если молился, то в ответ слышал только проклятия. А теперь, когда вступил в схватку с коварным человеком, схватку, которую репетировал много лет, вдруг оказывается, что этот человек святой, который молится за него, а вместо протестов начинает петь.

И он отступил. Убрал руку с горла врага, который начал безудержно кашлять, пытаясь набрать воздуха в легкие. Он опустился на колени и начал плакать, а человек, которого он пытался убить, шептал молитвы через защемленное горло: «Прости его, Господи, пожалуйста. Пожалуйста, пусть его грехи перейдут на мою голову. Ты знаешь, что я совершил. Пожалуйста, Господи, помоги ему. Исцели его. Исцели его, исцели его, Господи».

Мой хозяин, стоя на коленях, громко рыдал, оплакивая все. Он оплакивал то, что потерял и никогда уже не будет иметь. Он рыдал об утраченном времени, которое не восстановится никогда. Он рыдал из-за порчи, которая пожрала внутренности его мира и оставила только его треснувшую скорлупу. Он оплакивал мечты, которые смыло в яму жизни. Он оплакивал все то, что грядет, все, что он не может пока видеть или знать. А еще громче оплакивал он того человека, которым стал. И его рыдания сопровождались словами, капавшими, как отравленный дождь, изо рта его врага, который лежал рядом с ним: «Да, Господи, ты милосерден. Ты милосердный отец. Царь царей. Исцели его. Исцели моего брата. Исцели его, Господи».