По словам К. Маркса, наглядное представление об этом процессе дает сочинение д-ра Эйкина, который выделил четыре периода в развитии манчестерской промышленности. В течение первого периода фабриканты были вынуждены упорно трудиться для поддержания своего собственного существования[935]. Во втором периоде они начали приобретать небольшие состояния, но работали так же упорно, как и раньше, потому что непосредственная эксплуатация труда сама стоила немалого труда, поскольку она требовала постоянного надзора за выполнением этого труда (в силу этого они жили скромно, как и раньше). В третьем периоде появилась роскошь, и предприятия стали расширяться благодаря росту коммерческой деятельности[936]. Четвертый период характеризуется большой роскошью и расточительностью, опирающихся на быстрое расширение предприятий[937].

Отсюда проистекает философия капиталистического предпринимательства, теоретическое обоснование которого было дано классической политической экономией: «Накопляйте, накопляйте! В этом Моисей и пророки! «Трудолюбие доставляет тот материал, который накопляется бережливостью». Итак, сберегайте, сберегайте, т. е. превращайте возможно большую часть прибавочной стоимости, или прибавочного продукта, обратно в капитал. Накопление ради накопления, производство ради производства – этой формулой классическая политическая экономия выразила историческое призвание буржуазного периода. Она ни на минуту не обманывалась на этот счет, насколько велики муки богатства; но какое значение имеют все жалобы перед лицом исторической необходимости? Если пролетарий в глазах классической политической экономии представляет собой лишь машину для производства прибавочной стоимости, то и капиталист в ее глазах есть лишь машина для превращения этой прибавочной стоимости в добавочный капитал. Она относится к его исторической функции со всей серьезностью»[938].

Совершенно иное решение проблемы соотношения между страстью к накоплению и страстью к расточительности предложил Т. Мальтус. Ибо он «защищал особый вид разделения труда, согласно которому дело накопления предназначалось капиталисту, действительно занимающемуся производством, а дело расточения – другим участником в дележе прибавочной стоимости: земельной аристократии, получающим содержание от государства и церкви и т. д.»[939]. Однако эта трактовка была самым решительным образом отвергнута выразителями экономических интересов промышленных капиталистов – рикардианцами.

Развернувшаяся дискуссия о том, как выгоднее для накопления капитала распределять прибавочную стоимость (прибыль) между промышленным капиталистом и праздным земельным собственником и т. д., прекратилась накануне июньской революции 1830 года. «Вскоре после этого ударил в набатный колокол городской пролетариат Лиона и пустил красного петуха сельский пролетариат Англии. По эту сторону Ла-Манша рос оуэнизм, по ту его сторону – сен-симонизм и фурьеризм. Настало время вульгарной политической экономии»[940].