После помолвки дочери, когда свадьбу назначили всего через пару недель после Песаха, Хелен Шайовиц уже знала, что в этот раз праздник пройдет по сокращенной программе. Слишком многое нужно успеть к торжеству, чтобы отвлекаться на что-то еще. Даже когда она старалась сосредоточиться на подготовке к Песаху, в голове роились мысли о свадьбе. Наливая красное вино в харосет, она думала о том, что нужно еще раз напомнить поставщику, что под хупой будет только белое вино, ни в коем случае не красное, чтобы не закапать свадебное платье. Расстилая новенькую белую скатерть, вспоминала о белых перчатках, которые отказались надевать подружки невесты, хотя Хелен переговорила с каждой из них лично и так просила!

Бесси Киммель считала вечер первого седера своим личным триумфом. Все было готово, и она испытывала величайшее удовлетворение от того, что так замечательно все устроила. Дома идеальная чистота, а в холодильнике еды хватит всей семье по меньшей мере на три Песаха. В последние два дня она накрыла стол: разложила карточки с именами и поставила блюдо для седера. Она ни в чем не схалтурила, она безо всяких возмущений выполнила все, что должна была, она не жаловалась мужу и подругам. Она сделала больше положенного минимума – она выполнила заповеди Всевышнего с любовью.

У Ципоры Ньюбергер не было сил думать. Она лишь надеялась не уснуть. В ее доме седеры продолжались дольше, чем у кого бы то ни было. В синагоге всегда соревновались, чей был самым долгим, и время здесь говорило о том, у кого самая большая и дружная семья, самые начитанные дети, самая вкусная еда и самые ученые разговоры. Ципора неизменно удостаивалась победы в этом состязании – в прошлом году они закончили аж в три утра. Но она так устала, что уже не получала удовольствия, и поймала себя на мысли, что мечтает о коротеньких седерах вроде тех, что высмеивал ее муж. При четырех детях младше семи она решила, что больше не станет устраивать Песах. Она потребует, чтобы они уехали во Флориду, или Нью-Йорк, или Арубу, или Сан-Хуан – в любое место, где есть кошерные в Песах отели. Никаких уборок дома, никакой готовки. Вот это и будет подлинный исход к освобождению и спасению.

Для Бекки Фельдман это едва ли был праздник. Она никого не ждала, кроме старшей дочери Леи, которая училась в Стерне. Лея была образцовым подростком. После собственных историй Бекки поверить не могла, что у нее растет такой ангел; она все ждала, что генетика возьмет свое. Но это произошло только с Широй. Бекки наблюдала за Леей, вовсю помогавшей с приготовлениями, и вдруг поняла, что в чем-то узнает себя в Шире куда больше, чем в Лее, и впервые ощутила острый укол вины. Она не просто не смогла уберечь дочь от тех же ошибок, что совершила в юности, но, быть может, и сама же довела до них Ширу. Бекки через силу заставила себя сделать блюдо для седера. В дом уже пришел Песах, но Бекки знала, что праздновать в этом году не будет.