Наши раздумья были прерваны шумным возвращением из синагоги мужей, детей и внуков, готовых приступать к трапезе. Мы наполнили первый из четырех бокалов вина и открыли агады. Когда седер начат, пути обратно уже нет: омовение рук, макание петрушки в соленую воду как напоминание о пролитых нашими предками слезах, рассказ о том, как мы были рабами в Египте, и о руке Всевышнего, которая вывела нас оттуда. Десять казней, горький марор и харосет, яблоки, орехи и вино как напоминание о растворе, которым мы склеивали кирпичи в Египте.

Под конец седера мы наполняли бокалы вином за пророка Элиягу. Согласно традиции, он не умер, его вознесли на небо в колеснице, и время от времени он возвращается на землю. Надо сказать, кто-то из нас даже полагал, что мы его встречали. Миссис Леви любила рассказывать историю о том, как давным-давно дала зятю уговорить себя сплавиться на каноэ по Спринг-ривер в Арканзасе. И она со своим одиннадцатилетним сыном отбилась от остальных. Она гребла часы напролет, и конца этому не было видно, и миссис Леви почти совсем отчаялась и смирилась со смертью. И тогда вдруг на моторной лодке подплыл старик с лицом в морщинах и длинной белой бородой и сказал, что они почти на месте, что конец уже за следующим поворотом. И этих слов было довольно, чтобы она смогла догрести до берега. Оглянувшись, она обнаружила, что старик исчез. Только выбравшись на землю и хорошенько обсохнув, она поняла, кто был этот таинственный человек.

Но в первый вечер Песаха мы знали, где найти Элиягу. Он заглядывает на каждый седер на свете и везде отпивает по глотку вина в знак того, что и правда был здесь. Открывая наши двери для Элиягу, мы всматривались в темные улицы, вокруг стояла тишина, только легкий ветерок задувал в открытые двери. Мы теснее прижимались друг к дружке, чтобы сохранить тепло.

Наши седеры закончились как всегда: половина семьи спала прямо за столом, последние песни допевали лишь немногие бодрствующие. Мы допели, пожелали друг другу традиционное «На будущий год – в Иерусалиме», убрали посуду и крошки мацы, оставив залитые вином скатерти на потом. В ту ночь мы хорошо спали, зная, что защищены, как ни в одну другую ночь года. С тех пор как поразил в ту ночь Господь всех египетских первенцев и обошел дома иудеев, все последующие поколения евреев спят в эту ночь в безопасности.

После собрания Женской группы помощи мы мало пересекались с Бат-Шевой. Наоми пригласила ее на первый седер, но она отказалась, сославшись на то, что ей лучше побыть одной, пока она не обдумала все хорошенько. Мы пытались представить себе седер на двоих, когда огромные семьи не теснятся за длинным столом, когда нет карточек с именами и громкого пения. Мы думали о Бат-Шеве и Аяле, об их одиноких голосах на фоне всех наших голосов, сливающихся воедино.