Глаза Мими привыкли к темноте, и, оглядевшись, она поняла, что не одна здесь. В дальнем конце комнаты в кресле угадывался чей-то силуэт. Мими спустилась по ступенькам, в смутной надежде, что это Йосеф. Но, приблизившись, увидела, что это вовсе не он. Мими узнала длинные белокурые волосы, наклон головы, длинный струящийся шарф.

Бат-Шева услышала шаги и вскочила. Две женщины молча смотрели друг на друга.

– Мими, мне так жаль, – наконец вымолвила Бат-Шева.

На ее лице тоже были следы слез. Она попыталась обнять Мими, но та отстранилась.

– Ты знаешь, что Йосеф уехал, – сказала она, то ли спрашивая, то ли утверждая.

– Да, – ответила Бат-Шева.

Мими столько держала горе в себе, что теперь, оказавшись лицом к лицу с Бат-Шевой, была больше не в силах сдерживаться. Срывающимся голосом она поведала, как прошлым вечером, когда они с раввином уже собирались спать, зашел Йосеф и сказал, что он совсем потерялся. Сказал, что не знает, хочет ли возвращаться в ешиву, хочет ли становиться раввином. Сказал, что не уверен, что хочет быть религиозным. Он усомнился в том, чего, как привык считать, он хотел; ему не давало покоя, что он никогда не продумывал ничего сам, никогда не доходил самостоятельно до того, чего хочет и кто он такой. И единственная возможность переменить это – уехать из Мемфиса. Сказал, что здесь он не в состоянии трезво мыслить, здесь слишком большое давление и слишком многого от него ждут.

Он решил пожить с друзьями в Нью-Йорке, пока не поймет, что делать дальше: может, поступит в колледж, может, отправится на работу, может, надумает путешествовать, он ничего еще точно не знает. Раввин был потрясен – он не сознавал, что с Йосефом что-то не так. Но Мими давно это видела и теперь наконец поняла, откуда беспокойство и тоска, которые она читала на лице Йосефа все последние месяцы. Раввин пытался уговорить его остаться, он не мог поверить, что сын не будет здесь раввином, что, возможно, даже отойдет от религии. Но Мими знала, что, как бы им ни хотелось удержать его, они должны были его отпустить.

Бат-Шева кивала, слушая Мими; она уже давно знала, что мучило Йосефа.

– Так и есть, Мими. Он понимал, что должен уехать, – произнесла она.

– Но мне нужно знать почему.

– Он сказал, что уже давно думал об этом, но в нынешнем году стало еще хуже. Когда мы только начали заниматься, ему казалось, что все совершенно ясно и понятно. Но через какое-то время он сказал, что недоволен своими ответами.

– Но почему он не доверился мне? – спросила Мими.

– Он хотел, но боялся. Он пробовал объяснить отцу, когда сказал, что решил пропустить год в ешиве, но не хватило духу расстроить вас обоих. В конце прошлого года он очень устал и думал, что перерыв на лето – как раз то, что нужно. Но и спустя несколько месяцев не появилось желания вернуться. Ему было необходимо разобраться в себе, но, когда люди принялись обсуждать его, он не смог этого вынести, – ответила Бат-Шева и покачала головой. – Мими, поверь, я бы мечтала, чтобы он остался. Но мы обе знаем, что так для него лучше.