Всю дорогу до Эль-Пасо дождь то прекращался, то начинался вновь. Меня сморил сон, но я просыпался каждый раз, когда на нас обрушивался ливень.

В этот раз, возвращаясь домой, я ощущал спокойствие и безмятежность. Снаружи бушевала страшная буря, но в машине было тепло. Злая, непредсказуемая погода меня не пугала – отчего-то я чувствовал себя надежно защищенным.

В очередной раз уснув, я увидел сон. Похоже, я научился видеть сны по желанию. Мне снилось, что мы с братом и папой стоим на заднем дворе нашего дома и курим. А мама и Данте стоят на крыльце и смотрят на нас.

Я так и не понял, был сон хорошим или плохим. Наверное, хорошим, потому что, проснувшись, я не испытывал грусти.

Пожалуй, в том и разница между хорошими и плохими снами – в том, как ты чувствуешь себя после.

– Думаешь об аварии? – мягко спросила мама.

– А что?

– Подумала, может, дождь тебе о ней напоминает.

– Иногда.

– Вы с Данте не говорите о том дне?

– Нет.

– Почему?

– Просто не говорим, и все.

– А-а, – удивилась мама. – А я-то думала, вы двое говорите обо всем на свете.

– Нет, – сказал я. – Мы такие же, как все.

Я знал, что это неправда. Мы не были такими же, как все.

К дому мы подъехали в самый ливень. Гром, молнии, шквал – то была самая сильная гроза за лето. Выгружая чемоданы, мы с папой промокли до нитки. Пока мы переодевались в сухую одежду, мама включила свет и приготовила чай.

– Ножка ненавидит гром, – сказал я. – Он слишком громкий.

– Уверен, сейчас она спит вместе с Данте.

– Да, наверное, – ответил я.