– Соскучился по ней?

– Ага.

Я представил, как Ножка лежит в ногах у Данте и вздрагивает от раскатов грома. Представил, как Данте целует ее и говорит, что все хорошо. Данте любил целовать собак, любил целовать родителей, целовать парней и даже девушек. Может, поцелуи – естественная потребность человека. Может, я не человек. Исключение из естественных правил нашего мира.

А вот Данте любил целоваться. И я подозревал, что мастурбировать тоже. Мне же мастурбация казалась занятием постыдным, и я сам не знал почему. Это как заниматься сексом с самим собой – ужасно странно. Аутоэротизм – я нашел это слово в одной из книг в библиотеке. Господи, даже просто думая об этом, я чувствовал себя по-идиотски.

Некоторые парни постоянно говорят о сексе. У нас было много таких в школе. Я гадал: почему им так это нравится? От этого мне становилось не по себе. Я чувствовал себя неполноценным. Снова это слово. Да и вообще – почему такие мысли крутятся у меня в голове, когда за окном гроза, а я сижу на кухне с мамой и папой? Я попытался вернуться к реальности. Вот он я, сижу на кухне. Я живу. Меня ужасно раздражало, что я вечно витал в своих мыслях.

Мама с папой разговаривали, а я просто сидел рядом, слушая их вполуха и думая о своем. Сначала мои мысли блуждали от одного к другому. Потом я подумал о брате. Я всегда мысленно к нему возвращался. Он был как мое любимое место в пустыне, где я то и дело останавливался, куда так или иначе приезжал.

Интересно, думал я, как изменилась бы моя жизнь, будь брат рядом? Может, он научил бы меня быть настоящим парнем, рассказал бы, что я должен чувствовать и делать и как себя вести. Может, я был бы счастлив. А может, моя жизнь была бы такой же, как сейчас, или даже хуже. Не то чтобы у меня была плохая жизнь. Нет. У меня были мама с папой, которые обо мне заботились. Была собака и лучший друг по имени Данте. Но что-то бурлило у меня внутри и не давало мне покоя.

Интересно, думал я, у всех парней в душе есть эта тьма? Наверно, да. Наверно, и у Данте.

Я почувствовал на себе мамин взгляд. Она изучающе на меня смотрела. Снова. Я улыбнулся ей.

– Я бы спросила, о чем ты думаешь, но ты вряд ли расскажешь.

Я пожал плечами и указал на отца.

– Видимо, я слишком на него похож.

Услышав это, отец рассмеялся. Он выглядел уставшим и в то же время сейчас, когда мы сидели за кухонным столом, казался моложе. И я подумал, что он, должно быть, меняется. Рано или поздно все меняются и превращаются в кого-то иного.

Иногда, старея, ты молодеешь внутри, а я, наоборот, чувствовал себя старым. Только как можно чувствовать себя старым, если тебе еще нет и семнадцати?