– Хочешь кофе, Ари?

Мы с Ножкой прошли за ним на кухню. Я смотрел, как мистер Кинтана наливает кофе. Он вручил мне чашку, и мы сели друг напротив друга. Ножка положила голову ему на колени, и он погладил ее по голове. Мы тихо сидели, и я просто на него смотрел. Ждал, пока он что-нибудь скажет.

Наконец он спросил:

– Насколько вы с Данте близки?

– В каком смысле? – уточнил я.

Он прикусил губу.

– Насколько хорошо ты знаешь моего сына?

– Он мой лучший друг.

– Я знаю, Ари. Но насколько хорошо ты его знаешь? – В его голосе слышалось нетерпение.

Я строил из себя дурачка. Я понимал, о чем он спрашивает. Сердце гремело у меня в груди.

– Он вам рассказал?

Мистер Кинтана кивнул.

– Значит, вы знаете, – сказал я.

Он не ответил. Я понимал: надо что-то сказать. Он выглядел потерянным, испуганным, грустным и уставшим, и это меня расстраивало, потому что он был очень добрым и хорошим человеком. Я понимал, что должен что-то ему сказать, только не знал, что именно.

– Ладно, – выдал я.

– Ладно? Что «ладно», Ари?

– Когда вы уехали в Чикаго, Данте рассказал мне, что однажды хотел бы жениться на парне. – Я разглядывал комнату. – Или хотя бы поцеловаться с парнем. Точнее, он написал мне об этом в письме. А еще что-то такое говорил, когда вернулся.

Мистер Кинтана кивнул, изучая содержимое своей чашки.

– Наверное, я знал, – сказал он.

– Откуда?